— Раз уж на то пошло, мы готовы помочь. Можем предоставить полигоны и своих инструкторов. По поводу стрелкового вооружения, с этим уже похуже. Рядом с нами есть склады РАВ и командование пойдет нам на встречу. Но там, в основном артиллерийские боеприпасы, амуниция и прочее армейское снаряжение, — подытожил Евгений Родионович.
— Ну, ты Паха, прям с корабля на бал, — сказал Витёк «Троллю».
Собравшись с мыслями, я продолжил:
— Речь не идёт о вооружённом столкновении. У нас нет пока для этого ни ресурсов, ни желания, по правде говоря. Не хотелось бы доводить до такого, братцы. Пока что мы должны так сказать, мотивировать население к протестным акциям. Дать им побуждающую к действиям идею или веру. Уже в процессе происходящего, можно будет попытаться спрогнозировать действия и толпы и правительства. Если только власть начнёт «лютовать», тогда и только тогда, мы приступим к выполнению более радикального плана.
— Верно, ты Антоха сказал, про «попытаться». Если начнётся разброд в обществе и на улицы выйдут тысячи обозлённых людей, то тут уже остаётся действовать по наитию, — снова подал голос «Рыба».
— Думаю, что все это понимают. Даже наши «двое из ларца», при всех своих возможностях, точно не скажут, как всё пойдет, — ответил я ему.
«Так вышло, что у меня никогда не было дороги в анклавы, поэтому воспользовавшись случаем, решил поподробнее расспросить о жизни там. Скудная информация об этих людях, в основном не полная или не достоверная» — с этими мыслями, я вновь обратился к главе Северного территориального объединения, Евгению Родионовичу:
— У меня мало сведений о вас. Я помню, что общество раскололось, после эпидемии и одни возненавидели других. Те, кто живёт за пределами автономий, боятся к вам лишний раз заезжать. Вроде, как у вас там до сих пор иногда бывают вспышки «Дракошки»?
Непейпиво рассмеялся и ответил:
— Враки это всё, больше слушайте областные СМИ. Да, раскол был. Думаю, что поэтому нам и позволили обособиться. Видимо, тогда правительству не надо было взрыва в обществе, все — таки с нагнетанием страстей во время эпидемии, они «перегнули палку» и таким образом решили «стравить пар». У нас есть свои производства, фермы, по возможности кушаем здоровую еду. Мы за коллективизм, у нас все трудятся ради общего блага, есть и коррупция конечно. Но она на минимуме, как говорится, куда без паршивых овец? Таких людей изгоняют, бессрочно. Весь общий порыв направлен на возрождение духа русского народа, на его оздоровление и процветание и, конечно же, мы за патриархат. Здоровый и сильный мужчина, с ясными мыслями, есть «локомотив» общества и государства. Он является примером для своих детей и жены, кои обязаны его слушаться и помогать. И это есть настоящая здоровая семья и действующая в полном объёме, «ячейка общества». Например, у нас нет этой леволиберальной заразы, как «права детей». Наше подрастающее поколение дисциплинировано, здорово и готово учиться и получать новые знания. Они понимают всю ситуацию и с гордостью занимают своё место в нашем обществе. Мы не держим детских инкубаторных центров, как у вас. Наши граждане, думают о будущем и нам не нужно, ни на что не годное «тепличное» потомство, которое будет только паразитировать на здоровых людях. Я и мои люди, готовы и будем бороться за наш образ жизни, если Богу будет так угодно, поэтому мы и здесь. Если говорить про «автономию», наши земли, так же в составе региона. У нас действуют некоторые федеральные законы и все службы, мы платим налоги. Вообщем, в этом плане всё, как у вас.
Я, да и остальные тоже, слушали с восхищением его слова.
«То, о чём он говорил, уже забыто на территориях, где проживают люди, согласившиеся в своё время вакцинироваться. Но почему же, всё — таки им позволили такую «свободу»? Что — то здесь не так» — эта мысль не давала мне покоя.
И тут я спросил его:
— Вы упомянули Бога, значит вы верующий человек?
Но ответил мне Аркадий Иванович:
— Разумеется. Религию мы тоже возрождаем. Истинное ортодоксальное православие. С нами даже приехал наш батюшка, отец Серафим и это было его искренним желанием. По — настоящему ревностный служитель и защитник религиозных догм, при этом человек с несгибаемой волей и железным характером. Он сам вам всё расскажет.
Закончив говорить, Шкуровоз обратился к священнику, до этого не проронившего ни слова, но очень нас внимательно слушающего. Мне тоже стало интересно узнать его мнение, ведь современная интерпретация православия кроме, как отвращение, больше ни чего не вызывала. Как говорится, это бизнес — ни чего личного. Но я не был атеистом, больше считал себя агностиком. Подсознательно, у меня было понимание того, что вера — это то, что когда то забрали у нас и этого сейчас действительно не хватает.
Отец Серафим, внешне обычный русский мужчина, в стандартном церковном одеянии, но с очень пытливым и умным взглядом. Все это время, он сидел с кружкой чая, держа её обеими руками и видно было, ему есть, что сказать. Я время от времени поглядывал на него искоса. И вот пришло время, высказаться и ему:
