Разгрузив машину, он прошёл в дом. Спустившись в подвал, где всё было заставлено медикаментами, боеприпасами и сухим пайком, Семён Арсентьевич стал запечатывать коробки. Спустя минут сорок, немного проголодался, и глаза уже закрывались. Собаку тоже надо было покормить. Поднимаясь по лестнице, он услышал, как истошно залаял «Аспирин». Вспомнив о ружье, и достав его, стал искать патроны. На это ушло минут пять, после сразу же зарядил «двустволку». Он не любил оружие, но случившееся с соратниками, обязывало его защищаться, враг был беспощаден. Со стороны зала, на улице послышался, какой — то шорох. Свет включать не стал, выглянув в окно, Каменский убедился, что за оградой ни кого нет. Успокоившись и поставив оружие у стены, хозяин дома прошёл на кухню, где встал как вкопанный.
— Доброй ночи, коллега. Веди себя тихо и не пострадаешь, — произнёс хриплый мужской голос.
— Это ты. Теперь значит, на них работаешь. Я не удивлён, — сказал Каменский человеку, сидящему сейчас на его кухне.
— Причиной выбора «тёмной» стороны, стали не только деньги. Мои амбиции и новые возможности для реализации, так же сыграли свою роль в этом. Ты же меня знаешь, — ответил этот мужчина Семёну Арсентьевичу.
— Да, как ни кто другой. Можно хотя бы собаку покормить? — спросил он у непрошенного и опасного гостя, понимая, что это конец.
Ему не ответили, лишь сзади неожиданно, кто — то ударил его по голове. На улице разрывался от лая «Аспирин», чуя зло, пришедшее в этот дом. Цепь от натяжения звенела на морозе, не давая преданному питомцу помочь своему хозяину. Для них это была последняя ночь.
………….
День сегодня был такой же скверный, как и вчера. Дул холодный, пронизывающий ветер. Паша стоял в условленном с Каменским месте, скоро и Толя должен был подойти. На улице практически ни кого не было, лишь патрули жандармов, да единичные прохожие. Народ с площади не расходится, наоборот, людей становится всё больше и больше. Ярослав сказал ему, что вот — вот должны приехать бойцы с территориальных объединений. Они, после устроенных на их земле кровавых терактах, намерены действовать решительно.
«Час уже стою, а его всё нет. Что — то случилось» — думал он, натягивая капюшон. Ветер дул ледяной, казалось, что душу вытянет.
С другой стороны улицы, бодро шагал Толя. Вид у него был молодецкий.
— Здорово! Где Семён Арсентьевич? — спросил он у «Тролля», пожав его руку.
— А вот леший его знает. Я даже не в курсе, где он живет, чтобы смотаться и проверить, — ответил ему Трошев, посмотрев на небо. Дым от горящих покрышек поднимался над домами.
— Думаешь и его достали недруги? — задумчиво спросил Толик, потирая озябшие руки.
— Всё возможно, я сам ночью спал в пол глаза. Ладно, пойдем, Ярик просил помочь, — сказал «Тролль», посмотрев на часы.
— Пошли. В конце — концов, Семён Арсентьевич человек занятой, может дела важные появились. Кстати Паша, ты заметил, что «комми» не видно? — спросил Толя, шагая следом.
— Это тебе не языком по зубам лязгать. Как «припекать» стало, так они «слились». Да кто пойдёт то сейчас? Молодых в их рядах мало и те дауны сплошь, а «олдскулы» уже давно выдохлись, — ответил соратник, ухмыльнувшись.
В этот момент, мимо них на большой скорости пронеслась чёрная машина, какого — то высокопоставленного чиновника.
— «Ушлёпки», гоняют и ни чего не боятся. Скоро, так вольготно они себя перестанут чувствовать, — процедил сквозь зубы Пашка, ощущая внутри себя нарастающую злобу. Толя ни чего не сказал, но прекрасно понимал друга.
…………
Иван Васильевич был хмур. «Ситуация в области, с каждым днём становится всё хуже и хуже. В столице тоже начались волнения, в город стали стягивать тяжёлую бронетехнику. Ещё этот диверсионный отряд, от их тайной организации. Кто их знает, что они будут делать дальше, а главное когда? Успеть бы уехать из этих ненавистных мест. Жену с тёщей отправил, деньги на зарубежных счетах, дети давно уже за границей» — думал он, смотря в окно.
— Товарищ генерал, за нами машина подозрительная следует, моргает фарами, — сказал ему водитель.
— Остановись, это ко мне, — попросил Иван Васильевич.
Служебный автомобиль припарковался у обочины. Машина, едущая следом, тоже остановилась. Из неё вышел Дэвид Аронович, как всегда одетый с «иголочки».
— Гриша, выйди, покури ненадолго, — сказал своему водителю Дырко.
Лейтенант покинул машину и через пару секунд в салон сел Шелест.
— Доброго вам дня Иван Васильевич! — произнёс он, поправляя полы своего пальто.
— Да какой там… Деньки выдались отвратительные, — сказал генерал, будучи недовольным таким неожиданным визитом.
— Вы уже слышали о проведённой нами операции в анклавах. Дальше, действовать будем ещё более радикально. Мы намерены оставить без тепла, света и связи население всего региона. С продовольствием у них и так уже большие проблемы. Я загоню этот «скот» в средневековье, — сказал Дэвид Аронович, смотря на прохожих, плетущихся по улице.
— Не сомневаюсь. Что от меня требуется? — спросил Иван Васильевич, ощутив себя жалким и никчёмным, рядом с Шелестом.
