Последняя охота за сокровищами Сопределья привела Финча в неприступный замок у подножия ледяных гор. Ров вокруг него был заполнен уничтожающим туманом, но подъемный мост был опущен.
Финч перебежал через мост. Прошелся по залу, залитому светом факелов и напоминавшему локацию какой-то видеоигры. Спустился по спиральной лестнице в гулкое подземелье, а потом дальше – в склеп, где над каждым захороненным трупом стояла статуя ростом больше чем в натуральную величину и смотрела на Финча блестящими эмалевыми глазами. Там он взял ржавую металлическую корону с головы королевы с угрюмо поджатыми губами и стеклянный шар из руки мага.
Сейчас, сидя рядом с этой женщиной, такой ненадежной, с жадно горящими глазами, в выцветшей черной одежде, Финч ощутил то же чувство, с которым входил тогда в ворота замка. Пьянящий коктейль тревоги и желания. Так бывает, когда идешь вперед, зная, что нужно повернуть назад. Говоришь «да» вместо такого правильного и разумного «нет».
– Сначала обещай мне, – сказал Финч. – Обещай, что после этого приключения поможешь мне вернуться к ней.
– Да ответь же ты, черт тебя побери, ответь!
София не отвечала на звонки. И призрак больше не появлялся, сколько я ни звала, сколько ни читала вслух «Ворона». Я уже думала, не сбегать ли за виски, но не хотелось столько времени терять.
Тогда я вышла из ниши в запутанный лабиринт коридора и вернулась в номер 549. Сейчас приму душ, а потом – к Софии. От меня несло свернувшимся молоком, обгоревшими гвоздиками и мрачным дыханием смерти, а в ушах все еще звучало пророчество призрака. «Призрак снаружи, призрак внутри… Скажи, что ей уже недолго осталось ждать». Я закрыла дверь на цепочку и на замок и только потом разделась и шагнула в душевую.
Вода текла целую вечность, пока не прогрелась. Я взглянула под ноги и увидела…
Женевьеву в ванне, всю бело-голубую.
Я закрыла глаза. Сосчитала до десяти, потом до двадцати, до тридцати. Представила, как Элла гладит меня по голове. Смыла с себя все следы этой ночи. Но и выйдя из ванной, я все равно ощущала какой-то ужасный запах – он будто застрял у меня в носу. А может, караулил в номере, притаившись в углу до поры до времени, – я просто не замечала.
Я шагнула в комнату и остановилась.
Там кто-то лежал. На кровати.
– Соф?..
Ответа не было. Я вгляделась в длинное тело под одеялом, ожидая, что лежащий встанет, и я увижу, кто это. Одеяло было натянуто на голову, но на подушке виднелось что-то яркое, неестественно карамельного цвета.
Волосы. Розовые волосы. Я прислонилась к стене – с облегчением, хотя и в растерянности. Это же та женщина, что сидела в лобби за стойкой.
– Эй! Вега! Проснись.
Нет ответа.
Я опасливо подошла к кровати. Что она, разыгрывает меня, что ли?
– Вега! Эй, доброе утро. Или вечер. Все равно. – Я ткнула ее в плечо, насколько можно было понять, где у нее плечо. – Извини. У меня был на редкость паршивый вечер, и мне нужна моя кровать.
Молчание. Мое собственное тело уже подсказывало мне что-то – в животе, в руках и ногах уже пульсировало что-то тошнотворно-ядовитое, нашептывало, что оставаться в этой комнате – не к добру, но я не слушала. Потянула за край одеяла и сдернула его с лежащей фигуры.
Первым, что я увидела, была копна шелковистых волос, а затем – испуганное, все в каких-то пятнах лицо. Это кристаллы льда бугрились у нее под кожей, словно с лица еще не сошли синяки после побоев. Рот был приоткрыт, и вокруг было очень много…
Крови. Широкая черная полоса. Наверное, было бы и больше, если бы ее не заморозили, словно свиную тушу, после того как изуродовали. Да, у нее тоже кое-что отняли. Кровь текла изо рта, из корня вырезанного языка.
Может быть, я и кричала, но сама не слышала крика – так зазвенело в голове.
Босиком, в одном полотенце, я бросилась бежать по застеленному ковром коридору. Лифт или лестница? И то и другое одинаково опасно. Я выбрала лифт. Четыре этажа вверх и опять бегом по коридору – к номеру Дафны.
Она была без виниров и без помады. Зубы торчали в бледном рту тонкими иголками.
– Еще кто-то?
Я кивнула, не в силах выговорить ни слова.
У меня в номере Дафна включила все лампы, накинула на покойницу одеяло, распахнула окно. Достала из кармана халата бутылку и сунула мне в руку, одновременно набирая номер в телефоне. Я выпила. Много позже, когда в голове уже прояснилось, я стала догадываться, что там было не просто спиртное, а что-то от Робина. Наверняка так и было, потому что мне сразу стало легче. Я почувствовала какую-то отстраненность, будто кино смотрела. Зелье погасило все огни у меня в голове, и тени перестали казаться страшными. Номер наполнился людьми, лиц которых я никак не могла различить, пока не поняла, что у них одно лицо на троих: это были те жуткие молочно-бледные братья, что жили в одном доме с Софией.
«Они сами это уберут», – сказала мне Дафна, и ее слова как-то странно отдались в ушах.
«Это» было человеческим телом. Это была женщина, которая еще несколько часов назад была жива, и сейчас была бы жива, если бы не заговорила со мной.
