— Отличная шутка, господин! — показав ему большой палец, она повернулась к чаще и быстро пошла прочь, оставляя на песке маленькие следы ног.
Грубанов вновь поспешил следом.
— Так я и не шутил, — почти поравнявшись с остроухой, обиделся он. — В чем проблема-то? Если говоришь, что поклоняешься, то…
— Нет, нельзя, — застыв у края леса, через плечо бросила Хьюсти. — Член священен. До обряда инициации его запрещено трогать всем, кроме матери Льюти. А после лишь… — Пепельноволосая замолчала. — Впрочем, господин, тебе пока необязательно знать эту информацию. Всему свое время.
Эльфийка продолжила щебетать, но Грубанов ее не слушал — в его голове психически-неуравновешенным дятлом стучало слово «матерь».
«Опять милфа, — скривился он. — Бляха-муха, с одной я уже познакомился и мне не понравилось. И вообще, я больше по молоденьким! Вот Хьюсти я бы с радостью завалил, а чью-то мать… Ну уж нет! Если это только не мама Стифлера…»
— У этой твоей матери, — выдавил он, — сиськи небось лет двадцать назад обвисли, как у осла уши.
Эльфийка покачала головой:
— Нет, господин. Матерь Льюти красива лицом и прекрасна телом. Ее лазурные глаза глубоки и напоминают утреннее море, а волосы пушисты, как кроны деревьев…
— А соски тверды, словно окаменелые кораллы, — схохмил Грубанов.
— Верно.
— А колбасиновая щель? — вспомнил Николай название речушки.
— В смысле… ее киска? — чуть замявшись, уточнила пепельноволосая. — О-о, господин, ее киска глубокая, тугая и влажная.
Мужчина сглотнул — по описанию матерь Льюти представлялась той еще горячей сучкой.
— Так что, думаю, она придется тебе по вкусу, — двусмысленно подмигнула Хьюсти.
Парочка углубилась в лес, и вскоре вышла на извилистую тропинку.
— Все равно не понимаю, — плетясь позади и держа остроухую за руку, сказал Николай, — если вы, эльфы…
— Эльфийки.
— … боготворите мужской орган… то почему
— Разве ответ не очевиден? — через плечо хмыкнула Хьюсти. — Мы, светлые — боготворим член. А темные наоборот — ненавидят. Для них мужчина — никто иной, как греховное животное, с которым лучше не иметь дела. С мужчиной! Не то что с его членом. Тот для темных вообще кладезь вселенского зла и служит лишь для «поднесения» богиням.
— Бредятина…
Хьюсти пожала плечами:
— Тебе, господин, будет сложно понять. Но издревле повелось именно так. Ведь так сказали Изначальные боги.
— Да уж… — Николай почесал залысину. — А я правильно понял, что темные только в полнолуние члены рубят? На церемонии? Вот мне не повезло, что полнолуние именно сегодня!
— Как понять — именно сегодня? — вытаращилась Хьюсти. — Полнолуние каждую ночь, господин.
— Да? А в моем мире… Чудеса, блин… У меня еще вопросик, даже два.
— Задавай, господин. Но только два, ведь на большее я ответить не успею — мы скоро придем. Прочими вопросами мучай матерь Льюти.
— Ты обмолвилась о некой Стране Потекших Кисок… Где она находится?
— Мы уже идем по ее землям, господин. Та река, что мы переходили вброд — граница двух поселений. Двух стран.
— А-а-а, ясно… А как, напомни, называется другое поселение? Что-то типа… — вспоминая название, которое упоминала Иримэ, задумался он.
— Те земли именуются Королевством Сухих Вагин, — процедила Хьюсти. — Мы давно находимся с ними в состоянии перманентной войны.
— Почему?
— Да из-за разной веры, неужели ты до сих пор не понял? Мы верим в одних богов, темные — в других. Отсюда и все разногласия, и раскол…
— Разве нельзя жить в мире?
— Нет. Мы воюем не одну сотню лет, и только появление избранного может остановить вражду. Впрочем, темные и не верят, что его появление возможно, а значит война будет длиться вечность… И слава богам, что остров делится на две части рекой, пересекать которую можно только в особенных случаях. Например, как сегодня — когда нужно было спасать тебя, господин.
— То есть… мы на острове, — вдруг понял Николай. — А… а как выбраться отсюда? Есть ли у вас корабли? Или они приходят сюда с материка? Вообще до него далеко? И…
— Слишком много вопросов, господин, — засмеялась Хьюсти. — Ты желал задать только два, а я ответила на четыре. С остальными обращайся к матери Льюти.
С этими словами Хьюсти сошла с тропинки и раздвинула высокие густые кусты. В свете горящих факелов Грубанов разглядел поселение, точь-в-точь как деревушка темных.
— К матери Льюти, так к матери Льюти, — согласился он. — Но хотя бы ответь, есть ли у вашей речки-границы название? Страна Потекших Кисок, Королевство Сухих Вагин… Судя по всему, название реки должно быть просто эпическим!
— Смазка.
Николай многозначительно кивнул:
— Как я и думал.
В поселении светлых было пусто. Как объяснила Хьюсти, почти все сестры ушли на спасение его, Николая, шкуры. Точнее, жопы, мысленно уточнил Николай, но спорить не стал. Шкуры так шкуры.
