Внутри лежала винтовка. Или ее подобие, сошедшее с картины сюрреалиста. Замысловато расписанная ложа из тропической лиственной древесины отличалась какой-то биоморфностью, даже провокационностью, словно творение Макса Эрнста[180]. Ствол, похоже, из вороненой стали, как и прочие металлические части, был покрыт блестящим серым сплавом, наводящим на мысли об изысканных кухонных принадлежностях из Европы вроде скалки для теста «Кузинарт». Однако же каким-то непостижимым образом в удивительной вещи с первого взгляда угадывалось оружие. Винтовка с оптическим прицелом и странной подвеской под «кузинартовым» дулом.
Мужчина развернул мешочек из черной материи, внутри которого, казалось, был собственный пластиковый каркас.
– Это что? – спросила Холлис.
– Сюда попадут выскакивающие гильзы.
– Нет, я не об этом. – Она кивнула на винтовку.
– Калибр 0,30. Ствол с четырьмя нарезами.
– Старик сказал, что вы не собираетесь никого убивать.
За спиной у Гаррета располагалось окно, в котором слабо дымились черные резервуары жутковато хрупкого вида. Что, если он подстрелит один из них?
И тут зазвонил сотовый. Попятившись от мужчины, журналистка начала рыться в сумочке и наконец вытащила трубку с шифратором, качающимся на обрывке кабеля.
– Холлис Генри слушает.
– Олли ждет снаружи, – сообщил Бигенд.
Гаррет уставился на нее с черным патронташем в руке, будто принимал участие в неком эзотерическом траурном ритуале викторианских времен.
Холлис открыла рот, но так ничего и не произнесла.
– Мы потеряли вас, как только вы покинули машину, – продолжал Бигенд. – Она все еще на том же месте. А потом вы вновь объявились к северу от Кларк-драйв. Скажите, вы в безопасности?
Гаррет вскинул голову и выгнул брови.
Женщина покосилась на качающийся шифратор, сообразив, что Памела и туда, похоже, вмонтировала одно из устройств GPS. Сволочи.
– У меня все отлично, – сказала она. – А вот Олли здесь явно не к месту.
– Отослать его?
– Да уж, пожалуйста. Иначе сделка отменяется.
– Идет, – обронил Бигенд и отключился.
Холлис закрыла телефон.
– Работа, – пояснила она.
– Да, раньше они не могли дозвониться, – ответил Гаррет. – Я включил специальный глушитель, еще когда поднимался с вами по лестнице. Это на случай, если бы вы пронесли на себе микрофон. А потом так и не вырубал его, пока мы не добрались до места. Надо было раньше предупредить, но у меня голова была другим забита. – Он указал на винтовку, покоящуюся на ложе из серого пенопласта.
– И что вы с ней намерены делать, Гаррет? Думаю, пора уже мне рассказать.
Он поднял винтовку. Та словно растеклась по рукам, и большой палец плавно вынырнул из отверстия, как из воды.
– Будет всего девять выстрелов, – произнес мужчина. – Одиночных, с передергиванием затвора. В течение минуты. Отверстия ровно распределятся на сорока футах закаленной стали. На расстоянии одного фута от дна контейнера. Потому что ниже располагается внутренняя рама, нам ее не пробить. – Он посмотрел на часы. – А впрочем, что это я? Вы сами все увидите, не могу же я готовиться и рассказывать одновременно – по крайней мере в подробностях. Главное, он сказал вам чистую правду. Мы не собираемся ни в кого стрелять. – Гаррет положил винтовку обратно и присоединил к ней черный мешочек. – А вам пора надевать передник, – прибавил он, доставая из сумки и разворачивая во всю длину тяжелые складки бледно-синего пластика.
– Что это?
– Фартук рентгенолога. – Мужчина надел ей на шею синюю петлю, зашел сзади и, судя по звуку, застегнул обнову на липучку.
Холлис поглядела сверху вниз на синюю трубу без единого выступа, в которую превратилось ее тело, и поняла, почему ноша была такой тяжелой.
– А вы разве не наденете?
– Ну... – Гаррет достал из сумки нечто поменьше размером. – Мне хватит и «бабочки». – Он закрепил непонятную вещицу на шее, с каким-то наростом под подбородком. – Это для щитовидной железы. Между прочим, вы не против отключить телефон?
Холлис так и сделала.
Между тем Гаррет обматывал ствол винтовки черным нейлоном. Приглядевшись, журналистка заметила петли. Мужчина бросил взгляд на часы и еще раз проверил показания дозиметра, остановившись на этот раз посередине комнаты. Затем подошел к окну, разделенному стальной рамой на пять частей, из которых только две крайние могли открываться. Гаррет распахнул створку, ближайшую к углу (на Холлис повеяло прохладным ветерком с привкусом электричества).
– Три минуты, – произнес он. – Пошел.
