Тот положил перед ней на стол свою трубку и выудил из кармана бумажник.
– Если решила купить что-нибудь, возьми лучше «Амекс». Это на деловые расходы.
– Мне только номер посмотреть, – ответила Холлис. – Хочу позвонить насчет украденной карточки.
Олли приехал, когда журналистка решала вопрос с пропажей; это избавило их от долгих разговоров. Инчмэйл всегда умел отделываться от чужаков подобного сорта. Олли почти мгновенно исчез.
– Допивай, – сказала Холлис, кивая на бельгийское пиво перед Инчмэйлом. – А где Хайди?
– Кадрит бармена, – отмахнулся Рег.
Холлис высунула нос из белоснежной виниловой кабинки: бывшая барабанщица вела беседу с блондином у бара. Хорошо, что Инчмэйл убедил ее оставить упакованное топорище на сиденье взятой напрокат голубой «хонды».
– А что вы здесь делаете? То есть спасибо, конечно, за хлопоты, но как вы узнали, где меня искать?
– Ну, «Болларды» не явились на запись: оказалось, двое из них подхватили грипп. Тогда я стал названивать в «Синий муравей». Вообще-то номера даже нет в справочнике. Потом пропятился по их корпоративной лестнице задом наперед к самому́ Бигенду, и тут он как на меня набросится!
– Почему?
– Хочет использовать «Такой быть сложно» в китайской рекламе автомобилей. Вернее, реклама-то всемирная, а машина китайская. Бигенд говорит, мол, давно не слышал этой песни, а встретил тебя – и вспомнил. Швейцарский режиссер, бюджет – пятнадцать миллионов долларов...
– И все – на рекламу машины?
– Надо же пустить пыль в глаза.
– Что ты ответил?
– Нет. А то как же! Самое подходящее начало беседы, правильно? Нет, и точка. А Бигенд продолжал соловьем разливаться, навешал мне на уши раскидистой лапши, дескать, он обеспокоен, дескать, ты пропала в Ванкувере вместе со служебным автомобилем и не объявляешься, прямо кино про Джеймса Бонда, и, дескать, почему бы мне не взять самолет «Синего муравья» минут через пятнадцать и не проверить, как ты там?
– И ты его послушал?
– Не сразу. Не люблю, когда со мной играют в кошки-мышки, а твой начальник – тот еще шулер.
Холлис кивнула.
– Я как раз обедал вместе с Хайди. Выложил ей все, она и клюнула. Разволновалась из-за тебя. Тут уж и я завелся. Хотя понимал, что ему только на руку, если мы явимся вдвоем, но почему не позволить себе небольшое безобидное приключение, да и Бигенд согласился взять нас обоих.
– Куда взять?
– В китайский рекламный ролик. Теперь от нас требуется переписать песню с другими словами. На стихи про китайский автомобиль. Но я уже подцепил паранойю от нашей дивной барабанщицы, которая вон там клеит парня. И вот мы с Хайди уже в машине, гоним в Бербанк[182]. По-моему, дольше добирались туда, чем летели к тебе. У меня в кармане был паспорт, у нее права, и больше никаких пожитков, только то, что на нас.
– Поэтому она себе купила топорище?
– Просто ей не понравился район, где стояла твоя машина. Я сказал, что нужно все правильно истолковывать, читать между строк, глубоко знать подтекст и что здесь не так уж опасно. Но Хайди не слушала – заскочила в первый же склад пиломатериалов и вооружилась. Мне-то ничего не перепало.
– А тебе дубинка не пойдет. – Холлис полезла под куртку и принялась отчаянно чесать себе бока. – Скорее бы уже. Мне надо под душ. Сейчас я была в таком месте, где много отходов шлифованного стекла. И цезия.
– Цезия?
Она поднялась и взяла белые карточки, оставленные Олли.
– Так откуда ты, говоришь, взялся? – спросил человек из фирмы Игоря, протягивая открытую бутылку пива.
Тито ничего такого не говорил, однако небрежно бросил в ответ:
– Нью-Джерси.
Добравшись до репетиционной студии, он успел связаться с Гарретом и сообщить ему, что работа выполнена, но самом
Тито принял бутылку и прижался разгоряченным лбом к ее холодному стеклянному боку. Как же ему понравилось играть! Под конец – пусть и на несколько мгновений, но все-таки, – явились даже
– Прикольно, – сказал мужчина. – И родные твои оттуда?
– Они в Нью-Йорке, – проронил Тито.
– Ага. – Собеседник кивнул и отхлебнул пива. – Прикольно.
– Зал ожидания бизнес-класса в «Эйр Хрень»! – с восторгом объявил Инчмэйл, удобно устраиваясь посередине первого этажа на квартире Бигенда.
– Наверху еще спальня, не хуже, – похвастала Холлис. – Я вам покажу, только сначала помоюсь.
Хайди положила завернутое в бумагу топорище на стойку рядом с лэптопом.
– ’Оллис! – На вершине парящей стеклянной лестницы появилась Одиль в безразмерном спортивном свитере. – Это Бобби, ты его найти?
– Вроде того. Долго рассказывать. Спускайся и познакомься с моими друзьями.
Француженка босиком сошла по ступеням.
– Рег Инчмэйл и Хайди Гайд. Одиль Ричард.
–
– Подарок, – ответила Холлис. – Осталось найти, кого им осчастливить. Я в душ.
И она поднялась наверх.
