Четыре японских линкора догнали свой головной отряд закономерно раньше, чем немецкие корабли пересекли их курс. На несколько минут отряды Лютьенса и чуть отставшие линейные крейсера оказались против всей японской колонны на сравнительно небольшой, не более семидесяти кабельтовых, дистанции, которая продолжала непрерывно сокращаться. Это был, пожалуй, самый опасный момент – если «Ямато» и компания обратят на них внимание, то вполне могут успеть превратить немецкие линкоры в металлолом. Не всех, может быть, но кого-то уж точно. Однако три сильнейших корабля японского флота как раз пристрелялись по Жансулю, флагман которого горел все сильнее, и отвлекаться не захотели. В результате бой у Лютьенса произошел только с четверкой старых японских линкоров, и был он весьма короток.
Двадцать семь узлов у японцев, двадцать девять у немцев, в сумме это более ста километров в час. Именно с такой скоростью проносились друг мимо друга эскадры, а потому времени на то, чтобы отстреляться, у обеих сторон был минимум. И использовать его требовалось до последней крупинки, что противники и постарались сделать.
Приказ, отданный Лютьенсом перед боем, на первый взгляд, звучал парадоксально. Но – только на первый взгляд. При прочих равных весь огонь на старые линкоры японцев. Почему? Да все просто. Три линкора типа «Ямато» отлично защищены. Нанести им серьезные повреждения трудно, уничтожить – еще сложнее, сделать это быстро – практически невозможно.
Зато корабли, некоторые из которых в строю более тридцати лет, несмотря на все модернизации весьма уязвимы. Стало быть, есть шанс уничтожить или хотя бы нейтрализовать их с приемлемыми затратами времени. После этого же… А вот потом все становится куда интереснее.
Даже если сильнейшие линкоры Японии переживут этот бой, даже если они победят, даже если уничтожат немецкий флот – что с того? Три порядком избитых линкора не сделают погоды. Им еще возвращаться через кишащий пиратами Деница океан. А там, дома, кто их ждет? Разрушенная страна, уничтоженные заводы, которые не смогут теперь обеспечить покалеченным великанам мало-мальски пристойный ремонт. И восемь линейных кораблей, советских и итальянских, одни из лучших в своем классе, неповрежденных… Все это – лишь оттягивание конца. Глупо полагать, что Ямомото не понимает раскладов, а значит, драться он будет страшно.
«Бисмарк» вел огонь на пределе скорострельности орудий, «Тирпиц» не отставал. Позади ревели «Дойчланд» и «Кенигсберг», звук их артиллерии был совсем иным, не спутаешь. Вокруг японских линкоров кипела от взрывов вода. Жаль только, что на такой дистанции снаряды летят уже по настильной траектории и большая их часть попадает не в относительно слабо защищенные палубы вражеских кораблей, а в прикрытые тяжелой броней старомодного вида борта. Но приходилось частично жертвовать эффективностью ради точности, утешая себя мыслью, что противник оказался в том же положении.
Когда эскадры разминулись, идущий головным «Конго» представлял собой лишенную управления и вывалившуюся из строя развалину, с трудом ковыляющую на пяти узлах и с каждой минутой все более зарывающуюся носом. Все четыре башни корабля были приведены к молчанию, борт превратился в нагромождение перекрученного взрывами металла. Почти три десятка попаданий из лучших в мире орудий – этого хватило бы и для более современного корабля, и оставалось только удивляться, как творение британских[26] корабелов еще держится на плаву.
Идущий следом за ним «Хиэй» пострадал намного меньше, благодаря, как ни странно, собственной невезучести. Или везучести, тут уж как посмотреть. В самом начале боя шестнадцатидюймовый снаряд с «Дойчланда», «Хиэю», в общем-то, и не предназначенный, проломил бесхитростно вертикальный борт японского линкора в кормовой части, чуть выше ватерлинии. То, что в пробоину начала захлестывать вода, полбеды. Хуже, что вышло из строя рулевое управление и корабль, уйдя вправо, невольно скрылся за строем своих кораблей. Там он, пока команда восстанавливала управление, поймал еще два снаряда перелетами, но в целом его повреждения нельзя было назвать критичными. В строй он вернулся как раз в тот момент, когда эскадра Лютьенса уже проскочила мимо, и потому более до поры до времени не обстреливался.
«Кирисима», третий в строю старых линкоров, получил за двоих, но, как ни удивительно, держался стойко. Шестнадцать попаданий – теоретически более чем достаточно. Однако все, чего смогли добиться немцы, это заставить замолчать одну из башен. Снаряды изорвали борт корабля, но при этом ухитрились не причинить ему по-настоящему серьезных повреждений. Даже пожар вызвали всего один, и тот японцы смогли потушить моментально. Зато замыкающий строй «Харуна» полыхал, как свеча. Его орудия продолжали вести огонь, но централизованное управление им было нарушено, а поднимающийся выше мачт дым не давал толком целиться. Снаряды уходили куда-то в белый свет, вздымая столбы воды то с большим перелетом, то с таким же недолетом.
