Действительно банально. Когда союзные флоты долбили американцев, а их танки ползали по всяким оклахомщинам с намерением выехать на техасщину, в Юго-Восточной Азии творилось черт-те что. Еще со времен британского владычества там установилась ситуация, которой более всего подошло бы определение «бардак». Слишком уж быстро в свое время Лютьенс расковырял казавшиеся непобедимыми британские армады.
Японцы тогда, разумеется, сориентировались и смогли наложить лапу на значительную часть британских колоний. Значительную – но не все, они попросту не успели перегруппировать силы. А колониальные войска, хоть и не отличались высокой боеспособностью, кое-где вовремя получили помощь от британских доминионов. Кто поумнее, вроде тех же канадцев, деликатно отсиделись, а вот Австралия и Новая Зеландия послали своих солдат. И даже помогли британцам удержать кое-какие территории. А потом и война вроде как закончилась.
Однако преисполненные гордыни, доминионы не отозвали свои войска, и потому, когда японцы вновь полезли, те оказались вначале отрезанными, а потом и частью уничтоженными, частью плененными. И брат сидевшей перед Лютьенсом женщины оказался среди них. Вот, в принципе, и вся история. Не факт, что он даже жив остался, но утопающий хватается за соломинку, и Кейт, угодившая на принудительные работы по строительству базы (народ собирали повсюду, и попробуй, откажись), увидев перед собой немецкого адмирала, рискнула использовать свой шанс.
Лютьенс некоторое время сидел, молча обдумывая ситуацию. Абсолютно пустой и ненужный ему расклад. Но вот сидит, щеки влажные… Жалко ее, черт возьми! Так, наверное, можно пожалеть брошенного щенка. Немцы частенько бывают сентиментальны… Даже такие прожженные циники, как адмирал с закалкою из девяностых.
Колесников с трудом удержался от того, чтобы поморщиться. Хотя, кстати, мог бы и не удерживаться – какая разница? Они не на званом приеме, и перед ним не герцогиня. Однако остатки воспитания заставили удержать нейтрально-вежливую улыбку. Вот так. А ведь он стареет, раньше не стал бы даже внимания обращать на подобное. Была цель, которая оправдывала средства, и житейский цинизм, позволяющий отстраненно смотреть на чужие проблемы. А сейчас что-то, возможно, груз вновь прожитых лет, давит на мозг, не позволяя попросту выставить собеседницу и послать ее дальше цемент месить. Стареем… А ведь ему еще детей поднимать. Хелен, конечно, справится, но это плохо, когда дети растут без отца. Впрочем, нет, все к черту, и прочь из головы дурные мысли! Это усталость, надо выспаться, и все пройдет. Ты адмирал или тряпка? Соберись!
– Хорошо, – чувствуя, как фальшиво это звучит, сказал Лютьенс. – Я постараюсь что-нибудь сделать. Постараюсь – это обещаю. Что получится – это уж как повезет.
Пожалуй, бросься она сейчас целовать ему руку, он бы не удивился, но какие-то остатки гордости у женщины, наверное, еще оставались. Сидела с ровной спиной человека, сделавшего все, что только можно. И Колесников, выходя на улицу, с досадой подумал, что день безнадежно испорчен.
Капитан второго ранга Лунин, командир советской крейсерской подводной лодки К-21, был не особенно доволен судьбой, хотя и роптать на нее, пожалуй, не имело смысла. Главное, живой, а для подводника, привыкшего чувствовать над головой чудовищное давление океана, это многое значит. И все же…
В прошлую войну проявить себя ему не довелось. Нет, разумеется, когда дрались с американцами, его подводная лодка, как и многие другие, вышла на позицию и даже потопила что-то незначительное. Что – так и осталось неясным, в атаку выходить пришлось в сложных метеоусловиях, когда на море опустился густой туман. Он помог тогда приблизиться к засеченной акустиком цели незамеченными и всадить две торпеды практически в упор, так, что подводную лодку слегка контузило собственными выстрелами. Как корабль переломился пополам, Лунин в перископ тоже видел. А вот опознать, что это было, не смог, Явно что-то невоенное, но это все, что он мог сказать.
Одна сомнительной ценности победа за всю войну для подводной лодки – это, как ни крути, маловато. Тем более, для субмарины, относящейся к самой мощной из производимых в СССР моделей, во многом превосходящей немецкие аналоги. И это притом, что германские коллеги оказались куда более результативны. Впрочем, они-то начали работать первыми, а вскоре, когда американский флот был крепко бит и частью уничтожен, частью заперт на своих базах, целей просто не стало. Так что пришлось довольствоваться тем, что досталось, а для того, чтобы тебя заметили, этого было маловато. Словом, с точки зрения карьеры прошлая война оказалась малоперспективной, хотя орден Красной Звезды на груди смотрелся все же неплохо. На фоне невеликих успехов советских подводников даже потопление одной цели выглядело достижением.
