Поток не выпускал жизни и не отбирал ее. Составляющими разумного ручья были только всепоглощающая ненависть и страсть манипулировать. Поэтому бледный Дух все больше вжимался спиною в дышащие тоннели теней, порой перепрыгивая разломы, куда врывалась жадная "вода".
- Что же будет со мною тогда, когда мы вплотную подступим к Океану?.. сетовал он на свое незавидное положение.
А на душе у Варфоломея началось ликование. После открытой Серости наверху и унижающей белости у Башни он наслаждался Черным Потоком и облегающей прелестью Владений тени, этой разбавленной туманоподобной Тьмою. Он дышал ей и осязал ее. Демон переливался чешуей и опять, как тогда в Пустыне, выпустил сеть изгибистых отростков, доставая долгожданную силу...
Это понимала Тень, тесно прижимавшаяся к угловатому пику. Она догадывалась обо всем по своему безупречному видению, когда узрела Оковы Снов и то, как проявлял себя демон, испытывая каждой клеткой тела ее родной мрак. Радостно всхлипывая, что-то бормоча и хихикая, Тень предвкушала свой близкий триумф. О, как она его ждала и переживала.
Ползучая решила ждать, сколько потребуется. Пусть даже эти двое серых, увечный и старый, дойдут до самого центра Владений, его копошащегося сердца, толкавшего Поток к Океану, Поток к Океану... Ее существо заняла неземная злоба и приятное щекочущее чувство победы, такой скорой победы... И она прыгнула на противную стену, вонзая когти с наслаждением и почти бешенством...
Черный Поток каким-то образом остановился, и это было не самое хорошее предзнаменование. Он стоял, как жалкая нечистая лужа, и даже не колыхался, по своему присущему. Его гладь, как ровно вулканическое стекло, блестела и отражала путников, все так же внутренне клокоча от злости.
- Я устаю, - Варфоломей наотрез отказался идти дальше. - Сделайте длинный привал... До моего судилища недалеко осталось, я вижу по вам.
- Какой смирный, - помыслил Дух.
- Уж точно.
- Не к добру.
- Остановимся в последний раз, - возвестил Скиталец, продумывая на пять ходов вперед. Он нагружал Духа всем этим, но ведь тот сам вырвался.
Он хотел провести неблагодарный скоропостижный эксперимент.
И не знал, получится ли он.
Варфоломей воспринял согласие более чем спокойно. Он, бряцая наручниками, отдалился и стал медитировать в какой-то ложбинке, наблюдая стоящий Поток. Он все понимал и выжидал. И скрывал, запирал, замуровывал идеи от серых, которые могли, ох, как могли догадаться.
Использовав свой мешок, как подушку, Дух забылся в тревожном будком ожидании, а Странник стал дремать сидя, не думая о дежурстве за опасным демоном.
Он также выжидал, подхлестываемый своим вероятностным интересом о том, что будет далее. И вспомнил о том, что случилось...
ДАВНО
Брошенный и грустный человек сидел на скамье в тесной комнате, оплетенной паутиной. Душный холод сжимал его сердце, в котором ничего не осталось. Голова была опущена почти до груди, и глаза были тупо уставлены в пол, в котором, впрочем, не было ничего интересного. Нигде ничего не было. Нигде никого не было, кроме него. Все кончилось так давно, но помнилось как сейчас.
Оплеванная душа томилась в предвкушении.
Кутаться не было смысла - спасаться от стужи уже нет надобности, ведь человек был мертв. Под скамьей и везде, где копилась темнота, сидели и ждали своего часа ядовитые творители паутины. И не только они.
Ноги его касались скользкого сырого пола, а на лице отражалась опустошенность и смертельная тоска. Руки его были безвольно положены на колени, и все положение не выражало ничего, кроме скуки.
Он был счастлив.
Моргая по временам, он не передвигался с места, чтобы не тревожить своих новых соседей - творений иного мира, которые еще не привыкли к нему.
- Как вы калечите все, к чему прикасаетесь... - выговорил он, не меняя позы. - Как вы однобоки и ограниченны, ограниченны самими собой...
По укромным уголкам прошел шелест, и что-то маленькое пробежало по густой серой сети под потолком.
- И теперь вы выбросили меня сюда. Дали мне... это, наградили, впихнули в руки и самодовольно ушли. Но чье ЭТО? - возмущенно-уверенный вопрос отскочил от стены и вернулся.
- Чье ЭТО, спрашиваю я вас? Вы не ответите, нет. Вы слушаете меня, но не слышите. Тогда я сделаю все за вас...
- Мне придется все делать самостоятельно,... Что же, так интереснее.
Никто не отвечал ему. Четыре сомкнутые стены без окон и дверей равнодушно занимали свои места, как и всегда.
- Вы прокляли меня... Не слышу?! - конус эха безвыходно заметался. Прокляли... - словно подытожил он для себя. - И ничего со мною не сотворите.
- Теперь мне дозволено все, ведь так?
- Ведь я вырвался из ваших пределов?
- Вы не достанете меня?
- ДА?
- Ответьте!
- Сейчас же!!! - и голос утонул во мраке, окончательно распугав обитателей маленькой комнаты.
- Теперь я САМ СЕБЕ БОГ... - произнесли окоченевшие губы и изогнулись в безумной улыбке. Опухшие веки с синими кругами притворили утомленные глаза. - Даа... Бог в мире, куда не достают ваши шаловливые ручки...
Он загоготал и намеренно стукнулся головой о стену, которая вмиг стала мягче.
