Но Дух не думал ни о Живом Доме, ни о том, кого он собирается там найти. Если бы он допустил подобное, не миновать ему участи, схожей с пропавшими. Мешок, сработанный из грубой мешковины на ненужной лямке-ремне, шуршал и шлепался о дорогу, которую Дух спонтанно намечал для себя. Ступени и доски, камень и листы ржавого железа; крыши, подвалы, переходы. Дух пытался обмануть злокозненный Город, не имея в запасе и капли умыслов, и у него вполне получалось. Он здесь часто бродил по своим надобностям и привык бывать в таком положении.
Город не терпел такого обращения, но ничего не мог поделать. Суровая тишина покорно отступала, когда шаги Духа, тихонько взбрасывая пыль, опилки или сор вверх, настойчиво вели в центр. Провалы дверных проемов, форточки, канализационные люки, ямы - зоркие уши и чуткие глаза, отпускали его по мере того, как он постепенно достигал того, чего искал в этом опасном месте.
Но на подходе он приостановился и присел на дощатую лавочку посередине погибшего парка. Сложив руки между колен, он наклонился и опустил голову, пытаясь собраться. Пальцы ног держались за бортик, делая его похожим на охотящуюся хищную птицу.
Дух обнаружил прореху в желаниях. Напрягся и теперь выжал все из себя. Пенял на себя, потирая шею и сосредотачивая остатки таких необходимых сил. Город ухватился за это сразу же и расковыривал случайный проблеск воспоминания о далеком гроте... Нет, надо идти.
Живой Дом, неприступным полу-замком кроющийся в середке Пустого Города, трудно назвать домом или зданием вообще. Хаотичное и непоследовательное нагромождение элементов всех существующих стилей, от древности и средневековья и до современного вида. Башня с широкими заколоченными рамами, скат шиферной крыши с замысловатой трубой, гнутый флюгер с отломанным "югом", а также бойницы на шлакоблоках и перевернутая дверца - вот из чего был сложена обитель Центра. Дух привычно обвел взором неправильные формы Дома и поприветствовал его, все же тот был живым.
Суть была в том, что внутри замысловатый Дом был совсем иным, чем снаружи. Более того, это неуклюжее, уродливое обличье портило первое впечатление того, кто входил вовнутрь.
Внутри Дом был чуть ли не в несколько раз больше, чем снаружи. Свободные комнаты неприглядного с улицы дворца поразили бы всякого, кто сюда попал бы. Богато обставленные прихожая, гостиная, каминная... Палаты из драгоценных камней и картинами из мозаики прятались по сторонам длинных галерей. Красота чертога была роскошной, прохладной и отрезвляющей, как осеннее утро.
Но все смотрелось таким необжитым...
Повсюду дорогая антикварная мебель, в то время как слегка выцветшие гобелены, картины и фрески украшали стены. И много того неоценимого богатства, которое слишком любят вне Серости.
От самого парадного входа по бокам шли книжные шкафы и стеллажи мореного дерева, которые были забиты книгами всех времен. В коже и дереве, глине и пластике, в ярких суперобложках, эти издания были ценнейшей коллекцией за всю историю. Дух знал их все. Знал отлично с того времени, как в первый раз гостил в Живом Доме. Все эти книги излучали знания, в них было столько мудрого, степенного и они занимали его... когда-то, но не так и много времени ему понадобилось, чтобы их изучить. Он шел дальше.
По временам шкафы прерывались на двери и вели все дальше и дальше по галереям в Главный Зал, куда и означил свой путь Дух. Он забыл про величие рядом с собой.
Главный Зал поистине был душой Дома. Необъятность шири помещения просто поражала воображение: массивные четырехугольные колонны образовывали в легком полумраке длинную аркаду, гладкий до безупречности пол и все те же шкафчики с книгами по трем стенам.
По фигуре представляя из себя зеркальное отображение исполинской буквы "Г", Главный Зал был бесконечен: потолок уходил в никуда. Каменное небо, сходное со сводчатым собором, виднелось где-то вдали, где из крошечных квадратных окошек лился свет, который позволял Пустой Город небу. Туда иногда было страшно смотреть, помнил Дух. Ему представлялось, что все внезапно переворачивается, и он падает туда, вверх..
Кроме того, была в Зале одна черта, не менее страшившая Духа - на парапетах колонн и над каждым дверным полукругом нависали замершие в агрессивных позах резные готические страсти: резные тролли, химеры, горгульи, медузы, крылатые львы и драконы. Пусть даже в их искусственных глазах и не было искры живости, но Дух боязненно не глядел на них, потупясь в пол. Вот сейчас они оттолкнутся с насиженных пьедесталов, разомнут свои лапы и крылья и с хлопками скорости понесутся вниз, на него, чтобы вцепиться...
Дух резко посмотрел на ближайшее чудовище: рогатый вепрь со змеиным хвостом не отрывался от плиты - лишь в его раскрытой пасти прошумел ветерок. Надвинутые лохматые брови отдыхающего аспида, трехголовые страшилища с воздетыми руками и круглые очи рыб, гоблинов и прочих "украшений" медленно сводили его с ума.
