— Покажи, — упрямо требовал брат.
Сестра развернула ладонь:
— Ну?
— Серебряная монета?
— Серебряная Монета!
— Как у бабушки Дорис!
Дети с любопытством перегнулись через борт, чтобы спросить угадали ли они, но там уже не оказалось снега. И льда там тоже не оказалось. Лишь застывшая карамельная гладь.
Отражение подмигнуло им и исчезло также внезапно, как и появилось, а на ночном небе заискрилась монета из чистого серебра.
— Мэри, а это правда конфета? — Ковыряя застывшую гладь, спросил Дэвид.
— Не конфета, а карамель.
— Да, кар-рамель.
— Не знаю, попробуй сам.
Тем временем Мэри выбралась из лодки и встала на застывшее озеро Страны Карамели.
Холмы здесь были точь-в-точь, как дома. Только вот сделаны они были, как и все в этой стране, из сладостей. Блестели они гладкой карамелькой, а не холодным снегом. А на месте, где должен был стоять дом бабушки Мэг, оказалось пусто! Вместо зеленых пушистых елей парка, стояли колючие леденцы, которые, как и холмы ярко блестели под серебряным светом.
— Эта кар-рамель вкуснее той, что дает нам мисс Браун, — облизывая липкие пальцы заявил Дэвид.
Мэри по-взрослому закатила глаза, как это делает тетя Бет:
— Мы здесь не для этого.
— А зачем? — Девочка нахмурилась:
— За кроватью! — И, не зная куда идти, потянула брата за собой на высокий холм, где еще минуту назад возвышался дом лесной волшебницы Маргарет, их бабушки.
У вершины холма карамель была мягкой и тягучей, подымать ноги стало совсем тяжело. Мэри с Дэвидом так устали, что просто упали, едва добравшись до вершины.
— Мэри, я устал! Я не хочу никуда идти. Я хочу домой. — Захныкал младший брат.
— Ты же говорил, что ты мужчина, а все мужчины сильные, как папа.
Дэвид хмуро посмотрел на сестру, но хныкать прекратил.
Не успели они перевести дыхание, как откуда ни возьмись на их головы посыпалась сахарная пудра, забиваясь в карманы, нос и глаза.
— Мэри! Что это?! — Завопил Дэвид, но тут же захлопнул рот.
— Закрой лицо руками!
А белоснежная сладость все сыпалась и сыпалась. Сначала за ней скрылась карамель, а следом и сапоги стали таять в сладких белых сугробах.
Прикрывая глаза одной рукой, другой Мэри помогла брату выбраться из одного сугроба, как стала по-немногу проваливаться сама. А сугробы все росли и росли.
— Мэри! Мэри! Что делать?!
— Бежим!
Девочка схватила брата за руку и потянула к лесу. Едва они добрались до леса Серебряная Монета с неба исчезла, и грянул гром. Капли малинового сиропа тяжело шлепались на размягченную карамель, с каждым мгновением их становилось все больше. Они пенились воздушным безе и смешивались с карамелью.
Дэвид с восторгом смотрел на захватывающее зрелище. Он никогда и подумать не мог, что бывает дождь из сиропа! Мальчик с удовольствием раскрыл рот и стал ловить редкие розовые капли, что пробивались сквозь леденцовые ветки.
— Мэри, ты только попробуй, как вкусно!
Сестра на уговоры не поддалась, пусть ей и хотелось попробовать чудного сиропа, что дождем лился с ночного неба Страны Карамели.
Вдруг среди зеленых леденцовых елей эхом раздался сильный треск. Какой-то обгрызенный пень начал подыматься и вырываться из тягучих лап карамели.
— Эээй! Кто здесь?! — Раскатисто пронесся тяжелый возглас. — Кто ко мне в гости пожаловал?
Дэвид тут же оторвался от своего занятия — вылавливания капель покрупнее, захлопнул рот и стал испуганно оглядываться. Мэри тоже не спешила отзываться: не попадались ей еще леденцовые пни. А дружелюбных пней она и вовсе не встречала. Все они сплошь были страшные и некрасивые.
— Идите, идите ко мне, гости дорогие! Я вас мармеладом угощу!
Брат уж сделал было шаг в чащу, но сестра строго посмотрела на него и покачала головой, не вздумай мол.
Заметив, что гости не спешат навстречу радушному хозяину, пень-таки окончательно вырвался из карамели и на корявых корнях споро, как огромный паук, припустил в сторону гостей. Взявшиеся ниоткуда глаза ярко блеснули в темноте, и дети испуганно спрятались за толстый ствол ненастоящего дерева.
— Мармеладом угощу, и с миром дальше отпущу! — Приговаривал пень. — Расскажу куда правильно идти, чтоб волшебную кровать спасти.
Мэри недоверчиво прищурилась, но из-за ствола выглянула:
— Так уж и отпустишь?
И тут Дэвиду так некстати вспомнились наставления дяди Джека:
— С чужими не разговаривай никогда! Они тебя украдут и продадут на органы!
Последнюю часть наказа мальчик не очень-то понял, а вот слово украдут врезалось в его память очень глубоко. Страх вечного расставания с папой и Мэри одолел его, и брат потянул сестру назад, за дерево. Вот только старшая сестра и думать забыла про наставления дяди Джека и смело шагнула навстречу корявому пню.
— Отпущу! Я старый леденцовый пень, скучаю меж деревьев целый день! Они в выси ветками трещат, а со мной говорить не хотят.
Сестра жалостливо посмотрела на засахарившийся леденец и сделала еще один шаг навстречу.
