—
Взглянув на Саксони, я понял, что мы оба подслушиваем. Лицо Анны было напряженным, взгляд направлен в пол. Она казалась скорее рассерженной, чем встревоженной.
— Ладно, ладно. Оставайтесь там, я подъеду, как только смогу. Что? Нет,
— Мне очень жаль. Мы можем чем-нибудь помочь? Мы бы действительно были рады…
Анна покачала головой и выглянула в окно.
— Нет. Нет, ничем.
Она выключила свет и, не дожидаясь нас, поспешила к лестнице.
— Ты не спишь? — Она легонько тронула пальцем мое плечо.
Я перекатился лицом к ней. От маячившей за окном полной луны на волосы и светло-голубую ночную рубашку Саксони ложились длинными лоскутами яркие белые отсветы. Даже полусонному, этот цвет напомнил мне гостиную Франса прежде, чем Анна щелкнула выключателем.
— Сплю? Сакс, я не просто не сплю, а…
— Пожалуйста, не шути, Томас. Мне сейчас не до шуток, ладно? Пожалуйста!
Я плохо различал ее лицо, но по голосу представлял, какое оно сейчас. Глаза безучастные, а уголки губ опущены вниз, и скоро она начнет быстро моргать. Это значит, ей надо, чтобы ее обняли. Как только обнимешь ее, она сожмет тебя вдвое крепче, и в душе у тебя поселится печаль, и ты усомнишься, хватит ли в этот момент у тебя сил на вас двоих — а именно этого она требовала.
— Что с тобой, детка? — Я накрыл ее затылок ладонями и ощутил, какие чистые и гладкие у нее волосы.
— Ничего, но помолчи. Обними меня, пожалуйста, но ничего не говори.
Такое случалось и раньше. Иногда ночью она становилась маленькой испуганной девочкой, убежденной, что все хорошее вот-вот исчезнет из ее жизни и она не сможет этому помешать. Я называл это ее «ночными страхами». Она же первая признавала, что это глупость и чистый мазохизм с ее стороны, но ничего не могла поделать. По ее словам, хуже всего, что накатывало это на нее обычно либо когда она была совершенно счастлива, либо когда и так уже ввергнута в пучину депрессии.
Обнимая ее, я подумал, не моя ли тут на сей раз вина. За две секунды я снова прокрутил в памяти вечер у Анны. Ну-ка, ну-ка… Аннино явное пренебрежение. Паршивый ужин. Неопределенный ответ насчет биографии. Случайный флирт между Анной и мной. Ну и подлец же я! Прижав Саксони к себе, я стал покрывать ее темя поцелуями. От прикосновения, близости и чувства своей вины во мне возникло сильное желание. Я нежно перекатил ее на спину и тихонько задрал ее ночную рубашку.
На следующее утро солнце украдкой проникло в комнату и осветило кровать часов в семь. Ощутив на лице его тепло, я проснулся. Ненавижу вставать рано без особой необходимости, поэтому я попробовал перекатиться в тень. Но за ночь Саксони прилипла ко мне, как клейкая лента, и спрятаться оказалось не так просто.
В довершение всего дверь со скрипом отворилась, в комнату трусцой вбежал Нагель и запрыгнул на кровать. Мне показалось, будто мы втроем на спасательном плоту посреди океана, так тесно сгрудились мы в центре кровати. Я еще не упоминал о своей клаустрофобии, но зажатый меж двух горячих тел, чувствуя, как солнце печет лоб, с опутанными простыней ногами… я решил, что пора вставать. Потрепав Нагеля по холке, я тихонько отпихнул его. Он зарычал. Решив, что это просто небольшое утреннее брюзжанье, я еще раз потрепал его и снова отпихнул. Он зарычал громче. Мы посмотрели друг на друга поверх тонкого розового одеяла-бруствера, но морды бультерьеров абсолютно ничего не выражают, так что не поймешь, в чем дело.
— Умница Нагель. Хороший мальчик.
— Почему он рычит на тебя? Что ты ему сделал? — Саксони прижалась ко мне чуть крепче, и я ощутил на шее ее теплое дыхание.
— Ничего я не делал. Только слегка отпихнул его, чтобы встать.
— Здорово! Думаешь, стоит попробовать еще раз?
— Откуда я знаю? А вдруг укусит? — Я покосился на нее, и она заморгала.
— Нет, Томас, это вряд ли, — со всей убедительностью проговорила она. — Он же тебя любит. Помнишь вчерашний день?
— Да? Ну а сегодня — это сегодня, и, кстати, это я рукой рискую, а не ты.
— Значит, так и собираешься все утро тут проваляться? — Она улыбнулась и потерла ладонью нос. Слава богу, с прошлой ночи она успела оклематься. — Томми-трусишка…
Я смотрел на Нагеля, а он — на меня. Тупик. Из-за его лапы торчал кончик лилово-черного носа.
— Миссис Флетчер!
— Ой, Томас, ну хватит. Не надо. А вдруг она еще спит?
— Тем хуже для нее. А я не хочу, чтобы меня покусали. У-у-мничка Нагель, хороший мальчик! Миссис Флетчер!
Послышались шаги, но за секунду до того, как старушка заглянула в комнату, Нагель соскочил с кровати и бросился к ней здороваться.
Саксони расхохоталась и спрятала голову под подушку.
— Что случилось? Доброе утро.
— Доброе утро. М-м-м, видите ли, Нагель забрался на кровать, и я его немного отпихнул, чтобы встать, а он, м-м-м, вроде как зарычал на меня. Я испугался, что он это серьезно.
