— Очень жаль. Я собиралась предложить вам пойти искупаться. День, похоже, будет жаркий.
— Да мне, сказать по правде, не очень хочется. Слышали уже, что случилось сегодня утром? — Я махнул книгой в сторону дороги.
— С мальчиком Хейденов? Знаю. Просто ужас. Вы видели это?
— Да, от начала до конца. — Я положил книгу на перила и сложил руки на груди. Собаки улеглись в футе друг от друга и пыхтели, как маленькие паровые машины.
— Тогда, может, просто поедем покатаемся? Уверена, это отвлечет вас. Собак тоже прихватим.
Бультерьеры тут же вскочили, словно поняли.
— Хорошо, конечно. Да, наверно, было бы здорово. Спасибо, Анна.
Я зашел в дом, взял бумажник и ключи и написал Саксони записку. Я не знал, как она, вернувшись, воспримет мое отсутствие, и чтобы не сыпать соли на рану — мол, уехал с Анной, — написал только, что пошел прогуляться с Нагелем. Почему бы и нет, собственно? И с какой стати я должен чувствовать себя виноватым?
Мы же приехали писать книгу о Маршалле Франсе, так? Значит, любые контакты с его дочерью только на пользу, верно? Черта с два — я чувствовал вину, потому что предстоящая поездка с Анной волновала меня сама по себе, и не только оттого, что она его дочь.
Машина была набита барахлом. Пустые картонные коробки, желтый огородный шланг, старый футбольный мяч, коробка собачьего корма «Альпо». Нагель с Нагелиной забрались назад, Анна ткнула кнопку и опустила для них стекло откидной дверцы.
— Наверное, за последние несколько лет население Галена увеличилось всего на десяток человек. — Она достала из кармана жевательную резинку и предложила мне. Я отказался, и она развернула пластинку для себя. — Кроме фермерства, заняться тут, пожалуй, и нечем — а детей это больше не прельщает, как и во многих других местах. Стоит подрасти, и они уезжают в Сент-Луис, к огням большого города.
— Но вы остались?
— Да. Я могу не работать, потому что дом давно выкуплен. А отчислений от продажи отцовских книг мне на жизнь более чем хватает.
— Вы все еще играете на фортепиано?
Она стала выдувать пузырь, и тот лопнул в первый же миг.
— Это Дэвид Луис вам рассказал? Да, балуюсь иногда. Одно время серьезно увлекалась, но когда стала старше… — Анна пожала плечами и выдула еще один пузырь.
Резинку она жевала совершенно по-детски — раскрывая рот, надувая и громко хлопая пузыри, и я подумал было, что с ума сойду. Женщина выглядит ужасно, когда жует жвачку. Любая женщина, кем бы она ни была. К счастью, Анна взяла и выплюнула свою резинку в окно.
— Не люблю жевать, когда вкуса не остается. А Дэвид говорил вам про другого человека, который тоже приезжал сюда и хотел писать биографию отца?
— Да. Из Принстона?
— Из Принстона, из Принстона. Редкостный идиот. Я пригласила его на ужин, и он весь вечер распинался, какое это эвристическое произведение — «Страна смеха».
— Какое-какое?
— Эвристическое. Ну, вы же учитель английского, должны знать это слово.
— Вот как? Я даже не знаю, что такое герундий.
— Ужас просто! Куда катится наша образовательная система?
Я опустил окно со своей стороны и пригляделся к упитанным коровам, отгонявшим мух жилистыми хвостами. Далеко за ними бороздил ровное бурое поле трактор, в небе еле полз самолет.
— Мы будем на месте через несколько минут.
— Где? Можно спросить, куда мы едем?
— Нет, сами увидите. Это сюрприз.
Мили через три-четыре Анна, не посигналив поворотниками, круто свернула на узкую грунтовку и в лес, такой густой, что уже футах в пятнадцати, казалось, деревья смыкаются по обе стороны сплошной стеной. В машине посвежело, я ощутил густой аромат леса и тени. Дорога стала ухабистой, по нишам колес громко застучали камни.
— Никогда не думал, что в Миссури есть такие леса.
Солнечные лучи то пробивались сквозь деревья, то меркли. Промелькнул олень, и я взглянул на Анну, заметила ли она.
— Не беспокойтесь, мы почти приехали.
Когда машина остановилась, я повертел головой, но ничего не увидел.
— Дайте мне угадать. Все эти деревья посадил ваш отец, верно?
— Нет. — Она заглушила мотор и бросила ключи на пол.
— М-м-м… Он часто гулял здесь?
— Уже ближе.
— Он писал все свои книги на том пеньке?
— Нет.
— Сдаюсь.
— Вы плохо старались! Ну да ладно. Я думала, вам будет интересно посмотреть, где жила Королева Масляная.
— Где жила? Что вы хотите сказать?
— У писателей же всегда спрашивают, откуда те берут своих персонажей. Так вот, отец списал свою Королеву кое с кого из местных обитателей. Пойдемте, покажу.
Вылезая из машины, я уже начал прикидывать фрагмент будущей биографии: «Дорога к дому Королевы Масляной петляла через лес, взявшийся неизвестно откуда. Главную героиню своей „Страны смеха“ Франс нашел в чащобе, которой, если уж на то пошло, и вовсе не полагалось там быть».
Нет, это ни в какие ворота. Пока Анна заводила меня в глубь Шервудского леса[54], я перебрал еще несколько вариантов вступления, но в итоге сдался. Собаки без устали гонялись друг за дружкой. Анна шагала футах в десяти передо мной, и я смотрел то под ноги, то на ее симпатичную попку.
— Я все жду, когда же выскочат Ганзель и Гретель[55].
— А если дикий волк?
