Теперь Найл был в состоянии понять, почему капитан боролся так решительно, чтобы остаться в живых. Он, должно быть, чувствовал, что жизнь обошлась с ним с большой несправедливостью. Для пауков его отказ принять смерть сделал его презираемым. Но для капитана это был жест непокорённости судьбе.
И теперь, впервые, блеснул свет в темноте. Случай свел капитана с человеком, который был посланником Богини. Возможно судьба не отвернулась от него окончательно.
Узнав перипетии судьбы капитана Найл, поглощенный процессом знакомства, впитывая в себя все как губка, прекратил чувствовать себя виноватым вынуждая идти капитана в половину его обычного темпа. Он понял, что это было ничто по сравнению с теми жертвами, которые капитан готов принести, чтобы возвратить свое положение и чувство собственного достоинства. Найл представил возможность сделать его снова лидером среди пауков, которых уважают и которыми восхищаются. Чтобы получить его поддержку, капитан с радостью бы пополз на коленях. Капитан, со своей стороны, был восхищен информацией, которую он был в состоянии получить от Найла — его детство в пустыне, его поездка в подземный город Диру, его пленение пауками, его столкновение с Богиней в Дельте, и его конфронтации с убийцами Скорбо. Люди, которых знал капитан, все были рабами или слугами, таким образом, это был новый опыт контакта с человеком, интеллект которого был по крайней мере равен его собственному.
Что произвело на капитана наибольшее впечатление так это то, что хотя он и отнёся к Найлу с враждебностью и непочтительностью в их недавнем столкновении, Найл ответил без какого-либо выказывания негодования. Это казалось невероятным, потому что пауки достигли своего эволюционного превосходства через силу воли, они придавали огромное значение доминированию. Два паука, которые когда-то встретились как враги, никогда не могли так просто забыть это, даже если бы обстоятельства сделали их союзниками. Чувство неразрешенной конкуренции всегда оставалось бы между ними. Таким образом, отсутствие у Найла негодования только дополнительно подтверждало превосходство избранника Богини.
Трудная и грязная дорога извивалась среди предгорий с левой стороны от них, пересекая иногда тропинки, которые бежали к вершинам горной цепи. Ветер здесь был более холодным чем на территории людей-хамелеонов, и в незащищенных местах, казался Найлу достаточно холодным, чтобы пошел снег. Хотя был только вечер, уже стало совсем темно, так как солнце опустилось за горы.
Найл хотел пить; он извинился, снял рюкзак со спины, и сделал большой глоток ключевой воды. Как и в предыдущий день, когда он заполнил свою флягу из родника, она принесла чувство бодрости. Так как он также хотел есть, он съел часть твердого, хрустящего пирога. Когда он предложил немного капитану — из вежливости, и не ожидая, что он примет угощение — паук ответил: "Спасибо, нет. Я предпочитаю мясо." И в ответ на невысказанный вопрос Найла: "И я думаю, что знаю, где я могу найти."
Дорога вилась вверх, а ниже в сумраке можно было видеть маленькое озеро. На его дальней стороне был лес, который покрывал несколько акров склона. Двадцать минут спустя они уже были среди деревьев. Капитан остановился, и Найл понял, что он использовал шестое чувство, которое было естественным для охотника. Несколько мгновений спустя, пухлый коричневый вальдшнеп вышел из под деревьев, его длинный клюв, исследовал опавшие листья. Паук позволил ему сделать несколько шагов поближе, затем парализовал его волевым ударом. Несколько мгновений спустя он сломал ему шею своим когтем и, оставив его на земле, мгновенно исчез в тени.
Найл ничего не знал о поведении куликов, но скоро узнал, что этот лес был одним из их прибежищ, и что они появлялись в сумерках, и высматривали пищу. За четверть часа паук уничтожил четырех из них. Птицы лежали жалкой кучкой, их привлекательные черные с коричневым и красным окрасом перья были забрызганы кровью.
Найл ощущал удовольствие капитана в предвкушении еды. Тот хотел есть. Все же, когда он поймал четвертую птицу, он встал в стороне и сказал: "Пожалуйста возьмите какую, Вы пожелаете."
Найл вежливо улыбнулся: "Спасибо. Но я не могу есть сырую плоть. Не беспокойся. Ешь."
Жестом, который странно походил на человеческое пожатие плеч в недоумении, капитан возобновил свой ужин, разрывая птиц когтями, Помня, что пауки чувствительны к тому, когда на них смотрят во время трапезы, Найл отошел к озеру.
Вода выглядела очень мирной в вечернем свете, отражая потемневшее небо. Несколько расширившихся кругов на поверхности указали Найлу, что в нем водится рыба. На отмели ниже берега, на котором он стоял, он увидел плавное движение большой форели. В голову пришла мысль, что, если он используя свою волю также эффективно как капитан, поймает рыбу себе на ужин. Подумав, — "Почему нет?" — он уставился на форель и сконцентрировал энергию мыслеотражателя. Он почувствовал, что его разум вступил в контакт с рыбой, и почувствовал ее сопротивление, так же, как если бы он схватил ее рукой.
