Минутой позже его уверенность испарилась, так как одна из птиц вцепилась в подоконник и попыталась усесться на него. Ее волосатые лапы телесного цвета были до странного похожи на человеческие руки; они легко заняли все пространство оконного уступа. Найл бросился к птице, понимая, что если ей удастся закрепиться и сложить крылья, она может протиснуться сквозь оконный проем. Бросок юноши вынудил ее ударить крыльями о стену и сняться с места.
Другая птица попыталась пролезть в дверь, но, опять-таки, не сообразила попробовать протолкнуться со сложенными крыльями. Она цеплялась за проем, хлопая крыльями, и Найл вновь пожалел об отсутствии раздвижного стержня, поскольку грудь твари стала бы превосходной мишенью.
Птицы продолжали попытки одолеть вход еще около десяти минут, просовывая головы в окна и ударяя крыльями по стенам, потом утомились и улетели; когда стихло их хриплое кваканье, Найл забрался на ступеньки и проследил за их полетом над долиной. Его следующей мыслью было — надо как можно скорее спускаться с пика на случай, если они решат вернуться. Юношу тревожила мысль, что их отступление, возможно, имело целью выманить его наружу; но он разуверился в этом, вспомнив об их тупости.
Карабкаясь вниз, он заметил, что высота больше не страшит его, разве что в плане уязвимости в случае возвращения птиц. Найл спустился по ступеням до лежащей внизу сумки так же уверенно, как по лестнице, подгоняемый воспоминаниями о расплющенном животном с раздробленными костями, которое видел утром. Внизу он решил убрать сандалии в рюкзак: босые ноги давали лучшее сцепление со скалой. Затем он поспешил вниз по покатой тропе, вздохнув с облегчением, когда достиг первой площадки, где вторая комната могла обеспечить убежище в случае нападения. Но небо оставалось чистым, и он почувствовал, что на остатке спуска может сбавить шаг.
Капитан терпеливо ожидал его в тени куста, как и полагал Найл.
— Ты видел птиц? — спросил паук.
Человек холодно ответил:
— Я с ними повстречался.
Найл уселся на каменный уступ, стирая пот с лица, затем взял бутылку с водой из рюкзака и смочил иссохшие губы и горло.
— Они на тебя когда-нибудь нападали?
— Нет. Они уяснили, что пауки опасны. Но иногда мы их используем.
— Используете? Для чего?
— Они так сильны, что могут нас перевозить.
Найл был сбит с толку:
— Как?
— Они могут нести очень тяжелые грузы.
Паук пояснил это образом, мелькнувшим так быстро, что человек не успел понять его, но различил птицу-уласа, которая тащила сеть с несколькими овцами в ней.
Пронесшаяся в голове мысль показалась настолько нелепой, что, если бы они говорили по-человечески, Найл не потрудился бы ее озвучивать. Но, поскольку их умы были сопряжены, паук тут же ее подхватил:
— Это было бы возможно, если бы они вернулись.
— А ты мог бы вернуть их?
— Нет. Они слишком далеко. И они нас боятся.
— Не похоже, чтобы они боялись меня, — заметил Найл.
— Нет. Они боятся слуг пауков.
Как только капитан это произнес, юноша тут же схватился за пришедшую на ум идею: ведь если снова позвонить в колокол, птицы почти наверняка вернутся.
Он поднял глаза на колокольную башню, выделявшуюся на фоне синего неба. При мысли о новом подъеме на пик сердце упало.
Затем Найл вспомнил, как звон колокола эхом прокатился по долине. Он вскарабкался на верхушку скалы, с которой мог видеть всю равнину, поднес ко рту сложенные рупором ладони и, откинув голову, крикнул что было сил. Когда звук замер вдали, он эхом отразился от скал на другой стороне и разнесся по долине. Две противоположные скальные поверхности создавали идеальное пространство для эха.
Однако ни малейшего признака птиц не было. Юноша закричал снова, даже громче, затем в третий раз. Эхо переплеталось с его криками, наполняя долину звоном.
Но ответных воплей не было слышно. Найл, войдя во вкус, приготовился кричать снова, когда увидел птиц. Они, должно быть, собирались усесться на одну из башен Великой стены, а сейчас парили над ней, неторопливо и уверенно взмахивая крыльями.
Юноша развернулся и заспешил обратно к капитану.
— Они приближаются. Не позволяй им заметить тебя.
Паук моментально вжался в одну из впадин у основания пика. Найл уставился на верхушку скалы с напряженным ожиданием и повернул мыслеотражатель к груди. Затем два покачивающихся силуэта появились над верхушкой скалы и без колебаний устремились к нему, как будто точно знали заранее, где человек.
Не успев долететь до него, они обе были захвачены силой воли паука. Птицы попытались развернуться в воздухе, чтобы вырваться, но было слишком поздно. Испытывая невольное восхищение, Найл наблюдал, как капитан вынудил их опуститься на землю. Недовольство крылатых созданий было очевидным.
