Таким образом, после отбытия гигантских космических кораблей к Альфа Центавра Земля досталась «отбросам». И в этом отношении правда оказалась на их стороне: Опик пролетела мимо Земли на расстоянии миллиона с четвертью миль. Но в атмосферу попало столько радиоактивного вещества с ее хвоста, что девять десятых животного мира было уничтожено. За этим последовал длительный ледниковый период, а когда тепло постепенно вернулось, большая часть населения была ввергнута в состояние, которое некогда именовалось варварством. Большинство выживших людей вернулись к крестьянскому образу жизни. По мере того, как ломались генераторы, немногие предпринимали хоть какие-то попытки наладить их или создать новые; вместо этого они переходили на использование огня и масляных ламп. Не было больше гигантских автомобильных заводов, машины заменились лошадьми, тракторы — быками. Города практически опустели, но все же кишели грабителями. Поскольку не было больше пожарных бригад, целые города сгорали дотла.
Монастыри процветали, как и в Средние века, и в эту новую Темную эпоху они сделались хранилищами знаний. Сефардес, чьи родители были фермерами, посещал монастырскую школу и увлекся геологией. Так он пришел к открытию этого пика над Долиной мертвых (которая тогда была покрыта пастбищами, фермами и возделанными полями).
Сефардес сам построил отшельническую хижину у подножия пика. Его влекло туда, поскольку он сразу почувствовал исходящую от него мощь. Проведя там всего несколько недель, он решил, что не захочет больше жить ни в одном другом месте.
Ближайшая ферма располагалась в долине на расстоянии пятнадцати миль. Взамен обучения своих детей фермер обеспечивал Сефардеса самым необходимым для жизни. Вскоре Сефардес прослыл в долине святым, и многие приходили из отдаленных деревень, чтобы спросить у него совета и засвидетельствовать почтение.
Со времен Великой миграции люди не растеряли своей воинственности, и местные вожди боролись за укрепление своего авторитета. Один из них, известный как Рольф-Вандал, выстроил крепость в горах к востоку и часто совершал набеги на долину. Поэтому люди и основали город на взгорьях, выбрав позицию, которая казалась неприступной. Пик был самым очевидным постом для высматривания налетчиков, и каменщики три года трудились над вытесыванием помещения, в котором теперь сидел Найл. Позже по просьбе Сефардеса внизу они выдолбили молельню.
Но сам отшельник предпочитал смотровое помещение, потому как там он мог наиболее полноценно чувствовать силу, которая то росла, то спадала в разные времена года, но неизменно ощущалась здесь мощнее, чем где-либо еще в долине.
Что представляла собой эта сила? Сефардес не имел понятия, зная только, что она связана с солнцем и луной и способна наполнять его экстатической энергией, не оставлявшей сомнения в том, что назначение человека состоит в его превращении в бога.
И что это была за сила, которую теперь ощущал Найл в помещении, где медитировал Сефардес? Была ли она духом давно умершего мужчины? Почти наверняка нет; однако, она была частью отшельника, который запечатлелся в этом окружении, как если бы воплотил свой дух в записях на манускрипте.
Найл встал и вскарабкался к оконному проему по трем ступеням. В стене были вырезаны опоры для рук. Он обнаружил, что из окна виднеется путь, которым он пришел сюда несколько часов назад. Восточная равнина, окруженная хребтом невысоких зеленых гор, расстилалась прямо перед ним, а у подножий холмов к югу он мог разглядеть лесистое пространство, которое он пересек с людьми-хамелеонами.
Высунув голову в окно, он заметил странную вещь. Когда его голова снова оказалась внутри комнаты, видение окружающего мира стало заметно острее и отчетливее, чем когда она была снаружи. Он не замечал никакой разницы, пока выглядывал, но, как только отклонился обратно, это стало очевидным. На самом деле, когда он воззрился на горы, показалось, что они гораздо ближе, как если бы он глядел сквозь увеличительное стекло.
Найл заключил, что это было проявлением какой-то особенности энергетической воронки, делавшей это место священным. Это оказалось весьма уместным, поскольку башня была смотровым постом. Способность силы увеличивать отдаленные объекты была неоценима. Вглядевшись в разлом в восточных горах, который походил на проход, Найл увидел его так ясно, что, без сомнения, мог бы рассмотреть одинокого путника так же отчетливо, как с расстояния каких-нибудь сотни ярдов.
Найл долго глядел в окно, впитывая знания Сефардеса и людей, построивших город на другой стороне реки. Когда юноша, весь в мыслях о нападениях Рольфа-Вандала, собрался было спускаться, он уловил движение на восточной равнине. Найл недоверчиво встряхнул головой: большая колонна всадников, возможно, сотня, появилась из прохода в горах и приближалась к нему. Не веря своим глазам, он высунул голову из окна; всадники тут же пропали. Стоило ему убрать голову обратно, как они возникли вновь, выглядя вполне плотскими и обыденными. Сложно было поверить, что это какое-то наваждение.
