— Допустим. — Фудзисаки сложила руки на груди. — Но причём тут Вишневецкая?
— Ладно, наоборот. — сказал я. — КП, — или, скорее всего, лично Малкина, — проворачивала какую-то контрабандную сделку. Они заручились помощью Адатигавы — чтоб у политиков, и не было связей с мафией? — чтобы нанять через неё Вишневецкую и иметь свою диспетчера в Порту. Затем Малкина находит где-то нашего ветерана и нанимает его, чтобы он убил Вишневецкую. Что ей остается? Деньги. Кто знает о деньгах? Сэкигахара. Возможно, сделка финансировалась из партийного бюджета, или что-то в этом роде. Поэтому Малкина организовывает её убийство, и теперь пытается выдать его за политическое. На всякий случай. Как тебе такое?
— Вчера ты говорил что-то про скандал. — протянула Фудзисаки.
— Ну, вчера мы не знали про Сэкигахару. — пожал плечами я. — Да и можно сказать, что Малкина сбила два корабля одним выстрелом: и скандал перед высочайшим визитом организовала, и свои тылы прикрыла. И впутала в это нас — вернее, правительство через нас, мы же государевы люди…
— Занятно. — подытожила Фудзисаки. — Ты собираешься всё это повторить Мэгурэ?
Я обернулся. Перед трамваем на перекрёстке загорелся зелёный, и он двинулся вперед, к платформе на той стороне площади.
— Скажем так, — пробормотал я, — не до тех пор, пока мы найдем что-то более существенное.
— А мы найдем? — спросила Жюстина.
— Сложный вопрос. — я поставил миску и соскочил с табурета у стойки. Подумал и постучал по стойке, чтобы оставить хозяйке на чай. — Пошли.
Мы вышли обратно на площадь. Из выходов метро, располагавшегося под площадью, выходили люди; многие оборачивались на столпотворение у Дворца собраний. Я пригляделся; у стены Дворца, вдоль Логиновой, стоял ещё один полицейский омнибус, а оцепление за спиной у Клериссо-Регулировщицы стало сплошным. И, похоже, кто-то раздал патрульным бронежилеты, шлемы и щиты.
Когда-то мне тоже пришлось побывать в бронежилете. Это было в тот же день, когда я познакомился с Адатигавой. Бронежилет тогда пришлось снять.
Нам обоим он только помешал бы.
— Кстати, — словно прочитав мои мысли, поинтересовалась Фудзисаки. — Так что тебе вчера сказала Адатигава?
— Сказала, что она не убивала Вишневецкую. — ответил я. — И что свои контрабандные дела они крутят в Минбане, как и раньше. Но она точно знала о Вишневецкой.
— Но не подтвердила? — прищурилась Фудзисаки.
— Ну конечно. — фыркнул я. — Ты ещё скажи, явку с повинной написала.
Жюстина мрачно хмыкнула. Я обернулся и посмотрел вверх.
Два дома с этой стороны Площади Гегемонии — десятиэтажные, по возрасту никак не моложе Дворца напротив. На одной из мощных колонн, подпиравших фасад, красовалась табличка — «Памятник архитектуры; охраняется законом». В табели о рангах исторической застройки Титана-Орбитального этот — наивысший: памятники архитектуры неприкосновенны даже для ЗакСа.
И это был жилой дом. Мне даже стало интересно, сколько в таком стоит квартира.
Лефевр, благослови её боги, вручила мне доступ ко всем камерам на площади. Проблема была в том, что только на этой стороне площади их было двадцать две. Я прошагал вдоль фасада дома. Взгляд статуи Клериссо напротив упирался прямо в меня. За ней высилась барочная громада Дворца. Одно-единственное распахнутое окно на его фасаде было почти неразличимо отсюда.
— Ничего не видно. — вслух сказал я и махнул Жюстине. — Пошли дальше.
— Так а что мы ищем? — спросила вслед Фудзисаки, спеша за мной.
— Камеру. — ответил я, не оборачиваясь. — С хорошим обзором.
— Хм-м-м. — протянула она. Я подождал, пока загорится «зебра» перехода на улице Сен-Шамон, и перешёл на другую половину тротуара. Фудзисаки поспешила за мной.
Мимо, гудя моторами, проехал троллейбус. Я задрал голову; контактная сеть тонкой паутиной пересекала небо над площадью. Ещё одна из причин, по которой нельзя просто взять и посадить люфтмобиль там, где захочешь… даже если ты — полицейский.
— Штайнер? — окликнула меня Фудзисаки. Я вздрогнул и огляделся; в задумчивости я дошёл почти до подземного перехода. Над головой у меня тусклым синим светом горела буква «М» — вход в метро. — Ты долго будешь её искать?
— А что? — обернувшись, спросил я. Вместо ответа Фудзисаки ткнула пальцем вверх, на фасад дома, у подножия которого мы стояли.
— Вот. — сказала она. — Камера.
Я проследил за её рукой. Камера, о которой говорила Фудзисаки, угнездилась на уровне примерно седьмого этажа, едва различимая отсюда, на узорчатой капители одной из колонн. Я вытащил из рукава Линзу; семь камер высветились как «ближайшие». Две из них, как я быстро убедился, располагались вообще на соседних домах, и мне пришлось немного попотеть, пока я не нашёл нужную.
Я снова обернулся. Да, действительно: мне, может, и мешали подземный переход, статуя Клериссо и полицейское оцепление, но камере площадь была видна, как на ладони. Мне открывался вид и на парковку перед статуей Клериссо, и на оцепление, и на фасад Дворца собраний. Посредине, над входом, фасад венчала башенка с барочным шпилем; прямо под ней, приблизив камеру, я без труда отыскал распахнутое окно кабинета Сэкигахары.
