«Накацукаса» выставила шасси и, качнувшись, опустилась на них; вихри, поднимаемые вентилятором, улеглись, и дверца салона откинулась вверх.
Наружу из салона показалась женщина в длинном чёрном плаще: высокая, длинноногая, с чёрными волосами, спадавшими на спину. Она выпрямилась, обернулась, и я обомлел.
На меня смотрели золотые глаза той незнакомки, что окликнула меня два дня назад, в Порту. Вздрогнули и замерли пряди, обрамлявшие лицо.
— Штайнер? — спросила Фудзисаки. — Что-то не так?
Золотые глаза пристально смотрели на меня — словно их обладательница точно знала, где я: в обыкновенном полицейском люфтмобиле, за тонированным стеклом… Наконец, незнакомка отвернулась и зашагала к полицейскому оцеплению; плащ рванулся за её спиной, точь-в-точь, как и мой собственный. К моему удивлению, патрульные расступились перед ней, и незнакомка прошла внутрь оцепления, ко Дворцу. Шеренга патрульных сомкнулась за её спиной.
— Штайнер? — повторила Фудзисаки.
Я помотал головой. Кто она? Почему её так просто впустили за оцепление?
И откуда ей было знать, что я здесь?
— …Ничего. — пробормотал я, прекрасно осознавая, как фальшиво это звучит. — Полетели.
Фудзисаки пристально посмотрела на меня, но не проронила ни слова.
— Штайнер? — наконец ответила на вызов Ямагата; до этого мне пришлось прождать несколько минут. В приличном обществе это было бы неслыханным faux pas, но мы, к счастью, были не в приличном обществе. — В чём дело?
— Привет, Тиэко. — укоризненно произнёс я. — Я не отвлекаю?
— Отвлекаешь. — сухо сказала Ямагата. Я нахмурился: чем это Ямагата могла быть настолько занята, что не могла даже прерваться поговорить? Обычно она так делает постоянно. — Чего тебе?
— Твоей помощи. — сухо ответил я. — Мне для расследования нужно.
— О, великие боги… — протянула Ямагата. — Не могу я. Занята. Потом поговорим.
— Чем ты так… — начал было я, но ответом мне была тишина: Ямагата уже сбросила вызов. — А, ладно.
— Что там? — спросила, обернувшись, Жюстина; пока я звонил, она облокотилась на борт «Муракумо», скрестив руки под грудью. Из левого рукава макинтоша, поблёскивая, выглядывала Линза.
— Занята, говорит. — отмахнулся я. — Настолько, что даже поговорить не может…
— Ямагата? Не может поговорить? — переспросила Фудзисаки и покачала головой. — Там Сатурн ещё не сошёл с орбиты, случаем?
— Или это что-то важное. — заметил я. — Действительно очень важное. Пошли, что ли, навестим Маршан?
— А она хоть кофе нас угостит? — поинтересовалась Фудзисаки.
— Маршан? — спросил я. — Вряд ли. Но попробовать стоит.
В подвале нас ожидал сюрприз: двое патрульных, дежуривших у дверей морга. Я удивлённо остановился на середине шага: морг, конечно, специфическое место (одна Маршан чего стоит!), но не настолько же, чтобы выставлять у него охрану!
— Это что-то новенькое. — пробормотала Фудзисаки.
— Сейчас узнаем. — пообещал я и двинулся к патрульным. Те слегка обернулись в мою сторону. Я двинул рукой, извлекая из рукава Линзу.
К моему удивлению, они не обратили на неё внимания.
— Инспектор Штайнер! — представился я, чуть повысив голос. — Что здесь произошло?
— Прошу прощения, господин инспектор, — ровным голосом произнесла одна из патрульных, — но доступ в морг запрещён всем, кроме непосредственно работников морга.
— Почему? — повторил я. — Что произошло?
— Я не уполномочена сообщать детали. — всё так же ровно произнесла она. Я шагнул вперед, к дверям; патрульные сдвинулись, загородив мне дорогу.
Это было уже нечто из ряда вон выходящее.
— Послушайте, сержант, — стараясь говорить как можно спокойнее, произнёс я. Бросил взгляд на погоны патрульной — старший сержант, почти угадал. — У нас расследование. Там лежат трупы, относящиеся к расследованию. Мы можем войти?
— Прошу прощения, господин инспектор, — повторила сержант, — но доступ в морг запрещён.
— Да всех богов ради, позовите инспектора Маршан, если уж вы мне не верите! — не выдержал я.
— Прошу прощения, — в третий раз повторила патрульная, — но я не имею права покидать свой пост. Я также не имею права пропускать кого-либо, кроме работников морга.
— Да почему? — потребовал я.
— У меня приказ. — ответила сержант и замолчала. Я в замешательстве отступил на шаг. Что они сторожат, труп гайдзина? Но тогда не было бы причин никого не впускать, в Цитадель и пройти-то нельзя без удостоверения… или хотя бы пропуска…
Я похолодел. Они сторожат труп Сэкигахары. И Вишневецкой, заодно: это единственное объяснение. Но почему?
Оцепление вокруг Дворца собраний — со щитами, шлемами и слезоточивым газом, только что бронетехнику не пригнали. А теперь — здесь. Создавалось впечатление, будто бы кто-то наверху (Мэгурэ?) ни с того, ни с сего начали принимать дело Вишневецкой — Вишневецкой-Сэкигахары — всерьёз.
Почему? Что случилось?
— Штайнер? — окликнул меня знакомый голос, и я обернулся: дверь в лабораторию приоткрылась, и оттуда выглянула старший криминалист Моритани. Её очки поблёскивали в свете ламп под потолком.
— Моритани? — переспросил я и развернулся на каблуках. — Замечательно! Ты, случаем, Маршан нигде не видела?
