«22 февраля 1945 г.
Наконец я зачислен в специальный ударный корпус камикадзэ.
В предстоящие тридцать дней моя жизнь оборвется. Пришел мой шанс. Смерть и я поджидаем друг друга. Учеба и отработка знаний на практике были весьма интенсивны, но они стоят того, если мы погибаем прекрасной смертью и во имя большого дела.
Я погибаю, наблюдая драматическую борьбу нашего народа. Следующие несколько недель моей жизни промчатся галопом, приближая мою молодость и само существование к концу…
Боевой вылет намечен в один из предстоящих десяти дней.
Я человек и, надеюсь, не буду считаться ни святым, ни негодяем, ни героем, ни глупцом – останусь просто человеком. Как человек, проживший в страстях и поисках, я безропотно умру в надежде, что моя жизнь послужит «человеческим документом».
Мир, в котором я живу, слишком противоречив. Как сообществу рациональных человеческих существ, ему следовало быть более организованным. В отсутствие одного великого дирижера каждый музыкант издает звуки по собственному усмотрению, создавая диссонанс там, где должна возникать гармония и звучать мелодия.
В сегодняшней изнурительной борьбе мы служим народу с большим энтузиазмом. Мы атакуем вражеские корабли с убеждением, что Япония была и останется местом, где позволено существовать уютным домам, смелым женщинам и прекрасной дружбе.
В чем сегодня состоит долг? Сражаться.
В чем состоит долг завтра? Победить.
В чем состоит каждодневный долг? Умирать.
Мы погибаем в боях, ни на что не жалуясь. Интересно, смогут ли умереть вот так же, без жалоб, другие, например ученые, которые сражаются на фронтах в своей сфере деятельности. Только в этом случае единство Японии станет настолько прочным, что у страны появится перспектива выиграть войну.
Если каким-то чудом Япония вдруг победит, это станет фатальным исходом для будущего ее народа. Для страны и ее населения будет лучше пройти через настоящие испытания, которые упрочат их.
Как лепестки отцветшей вишни весной, пускай мы слетим на землю…»
О какой победе писал этот воин? Нам кажется – речь здесь идет вовсе не о победе во Второй мировой войне. Речь шла о победе, призванной отстоять право на саму суть Японии, ее образа жизни (и смерти тоже!), которому, как ему казалось, угрожают не только внешние захватчики, но и внутренние опасности, вызванные утратой человеком и нацией идеалов ориентиров в этом довольно странном месте, которым является наш мир.
Значит ли это, что многие камикадзэ не верили в смысл своей миссии? И в победу? И да, и нет. Конечно, были камикадзэ, которых сами их товарищи называли
