Боже, мне просто нужны деньги, неужели так сложно, мне просто нужна эта работа.
— Мы обсудим с коллегами вашу кандидатуру и сообщим о своем решении.
Тяжелым летом 2013 года, когда на неделю было 500–600 рублей и питался я только крупами, я сидел на полу под палящим солнцем и продумывал, где я еще не работал и что не успело вызвать мое раздражение. Очередь выпала на пиар. Почему бы и нет? Я открыл ноутбук и написал девочке, которая давным-давно благодарила меня за одно смешное видео. «Сделал мое утро», — написала она. Наверное, пора и мое утро сделать.
— Привет. Я понимаю, что наша последняя переписка была миллион лет назад, но, может, ты подскажешь, куда мне постучаться? Ищу работу в пиаре или рекламе.
— Шутишь? Я давно ищу себе ассистента. Где ты был?
Через неделю я снова учился рано вставать и ехать в офис. Модная компания, кофемашина, хорошие клиенты, стабильность и крутящееся кресло, красивые слова в графе «О нас», но у Павелецкого вокзала. Каждое утро по дороге меня встречали бездомные, безногие, нюхальщики клея. Никто из прохожих не обращал на них внимания — все спешили сесть в свои кресла.
Впервые за долгое время я почувствовал себя при каком-то деле. В окружении людей безумие не проникает в голову, не то что в одиночестве.
Да, не оплачивается, но зато бесконечный кофе и карточка в корпоративное кафе на 150 рублей в день. Хватало, чтобы взять себе гречку или фасоль плюс маленький салат. С собой я брал приготовленную с утра крупу, так что выжить можно. Неважно, сколько я выполню сегодня работы, главное, что калорий мне хватит, чтобы дойти до дома без обморока.
Работа у меня была мелкая и незаметная. Составить презентацию, подсчитать какие-то цифры, позвонить в прессу и узнать, получили ли они пресс-релиз.
— Алло, это редакция «Вечерний Реутов»? Меня зовут Роман, я представляю пресс-службу компании IKEA. Скажите, получили ли вы наш пресс-релиз о мероприятии, которое пройдет на следующей неделе? А? Видели? На каких условиях вы бы разместили у себя анонс? Неинтересно? Понял, до свидания. — Пизда.
— Алло, это редакция сайта «Женские секреты»? Меня зовут Роман, я представляю пресс-службу компании «МЕГА». Скажите, вы видели наш пресс-релиз о мероприятии, что пройдет на этой неделе?
— А о каком конкретно мероприятии идет речь?
И тут я понял, что не знаю.
— Я вам перезвоню.
Так сорок раз в день.
Возвращаясь домой, я думал только о том, как хочу есть, но там меня ничего не ждало, кроме гречки или риса. В хорошие дни — чечевица, очень питательный продукт. Если отыскать мелочь, можно купить две пачки «Роллтона», съесть их и отрубиться, чтобы завтра проснуться снова.
Но уснуть не получается, глаза даже не слипаются. Открыл окно, чтобы проветрить пустую комнату, но не помогло. Зачем я туда хожу каждый день, почему не поехал домой на лето, сидел бы сейчас там, ел бы каждый день, это же даже не мучения за что-то стоящее, я же свалю оттуда осенью, зачем, нахуя. «Так, — думаю, — давай попробуем подумать, что я вообще от этой жизни хочу. Я тут уже три года, в этой Москве, однокурсники вот работают, их отправляют в командировки во всякие Барселоны, а я? Кто все эти красивые люди из Инстаграма, на что они едят и путешествуют?»
Это потому что они поняли, чего хотят, и начали работать — говорили мне.
Чего я хочу-то?
Да нихуя я не хочу.
Я не хочу быть монтажером.
Я не хочу быть журналистом.
Я не хочу быть пиарщиком.
Я не хочу быть фрилансером.
Я не хочу сидеть в офисе.
Я не хочу быть комиком.
Я писателем быть не хочу.
Я вообще никем быть не хочу и не хочу быть никем, все, что я делаю, я делаю неправильно, хочу голову положить на рельсы, чтобы ни себя, ни других не мучить. Пиар, реклама, SMM, SEO какой-нибудь, другие профессии с непонятными названиями — все какая-то игра, не может быть, чтобы люди реально этим занимались и с удовольствием шли на работу, пока какой-нибудь Тихомиров фотографирует девочек на Бали, пока другие зарабатывают, рекламируя маски для лица в Инстаграме или рисуя картины, нет, не может такого быть, это все какие-то роботы из фильма «Чужие среди нас», говорящие на языке отчетов и деловых переписок, дорогие, блядь, коллеги и партнеры, живущие ради отпуска два раза в год. В юности, когда я смотрел на двадцатилетних, я удивлялся, как они давятся от тоски, думая о себе через пять лет, а теперь я сам обогнал их на два года, и хочется зарыться в эту постель, накрыть голову одеялом и никогда не вылезать. Кем я буду, когда вырасту, когда друзья и знакомые, что выбрали карьеру и подъем в десять утра, обзаведутся детьми, машинами и квартирами, будут ли они показывать на меня пальцами или просто пройдут мимо? Буду ли я дальше перебиваться, бросая мечты писать, или смирюсь? Страшно, что я не вырасту — я уже вырос. Время идет неумолимо, я в Москве уже четвертый год. Надо былодома остаться, все правы были, зачем я тут, зачем. Я их всех подвел. Ворочаюсь, тяжело дышу и засыпаю.
