У меня есть кот. В эти неимоверно жаркие дни он залезает в кусты пионов и там спит целый день. Не ест и даже не пьет. А вечером, когда жара спадает и с неба приходит долгожданная прохлада, он выползает из пионов и включается в активную жизнь. Как алкоголик, я не могу не пить, и, по сути, все мои действия направлены на обслуживание алкоголизма. Одна из таких уловок болезни – неистовство, во что бы то ни стало требовать от самого себя тех мыслей, слов и поступков, на которые я в данный период жизни никак не способен. Тем самым я вызываю у себя чувства сильного напряжения, вины, стыда и раздражения, а они-то как раз и есть верные спутники моей болезни. Поэтому, осознавая эту уловку «хитрой, властной, сбивающей с толку» болезни, я стараюсь принять себя, полюбить хотя бы так же, как я принимаю и люблю своего кота. Я встаю перед иконой и говорю Христу: «Господи, я – (имярек); я – алкоголик. Я бессилен перед своей болезнью, но есть Ты, который для меня выше всего и дороже всего. Да обрету я Тебя ныне, и во всей жизни моей, и после смерти». И читаю молитву Третьего шага. Тогда в душу входит мир и покой, а вместе с ним здравомыслие, понимание, что в эти жаркие, трудные дни мне нужно просто остаться физически трезвым. Донести ноги до группы. Купить себе вкусное пирожное, фрукты или мороженое. Открыть любимую книгу или же посмотреть хорошее, доброе кино. Послушать музыку, которая умиротворяет сердце. И больше ничего. Никаких свершений и великих дел Бог от меня не требует. А требует их алкогольная гордыня и безумие. Еще мне нужно в эти дни верное плечо, на которое я могу опереться, поддержка, внимание и заботливое слово. Поэтому я звоню друзьям по АА. Иду в гости. И это уже немало. Скажите, разве я не прав?
18 июля. Литургическое чтение: Мф 13, 4–9
Есть грехи, болячки, которые не отходят, не отпускают месяцы и годы. И кажется, что сердце – это пыльная бесплодная дорога или жесткое каменистое место, что не принимает семя Божьего слова и Божьей благодати. Или это непроходимые, колючие терновые кустарники, готовые ощетиниться, изорвать одежду, в кровь исцарапать ноги (помните, как в детстве?), но не пропустить ничего живого. И что я делаю в эти черные минуты отчаянья. Я становлюсь перед иконой Спасителя и говорю Ему: «Господи! я (имярек), я – алкоголик. Бессилен я перед своей болезнью и другими зависимостями, которые, как тень, неотступно следуют за мной. Но есть Ты, Господи Боже, Отец Небесный, Ты можешь все! Ты выше, сильнее, мудрее всех уловок и козней моего падшего естества, поврежденной плоти и больной воли». Затем я читаю молитву Третьего Шага. Но, скажете вы, ты ведь вчера писал уже об этом. И раньше писал о том же и теми же словами. Да, писал. Так что ж? Сколько можно об одном и том же долдонить? Можно столько, сколько длится выздоровление, покуда беспокоят страсти, хоть каждый день. В Программе я научился не бояться однообразия, ведь в повторении сокрыт великий секрет учебы. Я возжигаю ладан или ароматические палочки, сажусь и, закрыв глаза, снова и снова читаю молитву о душевном покое, а потому прошу Тебя, Создатель, смиренно молю избавить меня от тех грехов, изъянов и недостатков, которые загораживают Твой светлый лик. Дай мне двигаться к той степени совершенства, к которой я Тобой предназначен. И таким образом, день ото дня я взрыхляю трудную, непроходимую, каменистую почву моего сердца. И она, наконец, принимает в себя семя Божьего слова и приносит плод. Неблагодарный, мучительный процесс каждодневного вскапывания сердца – это тоже интересная наука, творчество. И пусть кажется, что ничего не меняется. Это не так. Процитирую мою любимую Ольгу Седакову: «…Да сохранит тебя Господь, читающий сердца,/ в унынье, в безобразье и в пропасти конца,/ в недосягаемом стекле закрытого ларца./ Где как ребенок плачет простое бытие,/ Да сохранит тебя Господь, как золото свое».
И пусть Ангел почтит наше терпение.
19 июля. Память преподобного Сисоя Великого (Мф 9, 9–13)
