Сойдя с пешеходного моста на вокзальную площадь, я увидел певицу, стоящую на возвышении моста. Она оглядывалась вокруг, как будто решая, куда идти. Там, в электричке, я её не рассмотрел. Оказалось, что эта женщина не столько пожилая, сколько усталая. Лицо немного одутловатое, но достаточно симпатичное. Стройна. Одежда, хотя и застиранная, но чистая и хорошо согласована по фасону и цвету, так что героиня рассказа показалась мне знатоком не только пения. Осмотревшись, она спустилась по ступенькам моста и быстрым шагом направилась в сторону пассажирского вокзала. Я проследил за ней взглядом, пока она не скрылась в толпе.
Создание небес
Поднявшись в электричку, я увидел девушку с необычайно привлекательным лицом и сел через отсек от неё, чтобы не разглядывать в упор.
Первое впечатление было – иконный лик. Об этом говорили её большие с ободками глаза, тонкий прямой нос, губы со всплеском по центру, как у евреек, высокий лоб и изящной формы голова на стройной шее. Её волосы были рыжеватые, а лицо покрыто веснушками, но выглядело светлым. На ней не было никаких украшений – лишь серёжки в виде мелкого золотистого листочка украшали уши. Сами уши были открыты – волосы гладко прилегали к голове, перехваченные сзади неброским зажимом.
Она держала лицо вполоборота от меня, но иногда поворачивала его в мою сторону, глядя, впрочем, мимо. Иногда мне казалось, что она смотрит сквозь меня и видит то, что я заслоняю. Вела она себя беспокойно, постоянно меняя направление взгляда. Создавалось впечатление, что этому созданию небес неуютно на земле, что ему нужно время, чтобы привыкнуть к земной обстановке.
В ней всё было необычно, всё восхитительно. Глаза, если она вскидывала их к небу, что она делала часто, будто тоскуя по месту своего обитания, казались огромными. Когда она смотрела прямо перед собой, раствор век был невелик, но значительность глаза проявлялась в большой выпуклости верхнего века. Я не встречал ещё таких необычных глаз. Но, конечно, наибольшую прелесть лицо приобретало при взгляде вверх, когда оно было поистине ангельским.
Её уста умиляли. Это была частичка нежной плоти, похожая на цветок. Казалось, к ним можно прикасаться только лёгким поцелуем, как это делают, восхищаясь ребёнком. Её шея была отдельным искусным произведением Бога. Стройная и гладкая, как мраморный столбик, она была создана, чтобы значительно приблизить голову к небу.
На некоторое время нас разъединил пассажир, усевшись на пути моего взгляда. Но девушка как раз облокотилась на подоконник, при этом изогнула руку так, что её локоть был обращён ко мне. Я отметил белизну и гладкость кожи и был поражён углублением на кончике локтя, что, как мне казалось, бывает только у детей.
Я наблюдал за ней, когда она вставала с места и когда шла к выходу. Эта необыкновенная девушка и в полный рост выглядела на славу, обладая изумительно женственными движениями рук и поступью богинь – всё как на полотнах старых мастеров.
Я любовался ею из окна вагона, пока она не затерялась среди людей.
Самопроизвольные мысли
Лето. Август. Река. Я лежу на высоком берегу, после того, как нырнул и немного проплыл. Вода остыла от дождей, и я успел насквозь прохладить кожу, теперь она радостно вибрирует на моём возрождающемся теле.
Солнце сегодня во всё небо, но – ветер. Холодный. От ветра меня укрывают черёмухи и высокие плотные травы вокруг них. Черёмухи охватывают уютное место моего отдыха полукольцом, открывая вид на реку. Но оба крыла этого полукольца продолжаются ивами по откосу берега к самой реке, так что вода видна только в просветах зарослей. В такую зелёную крепость ветер врывается изредка непродолжительными порывами, которые отклоняют от моего тела солнечные лучи, начинающие подпекать. Я долго лежу на спине, наслаждаясь сменой солнечной ласки и прохлады ветра.
Я размышляю о благотворности солнечных дней и сожалею о краткости сибирского лета с редкими днями вёдро. Лето запоминается солнечными днями, поэтому кажется совсем коротким. Да, оно проходит быстро, и мы торопимся насладиться горячим светом.
Правда, что частая смена погоды ввергает человека в раздумье и беспокойство. Душу смущают приходящие сами собой мысли о бренности жизни и её скоротечности. Слишком сильно ощущается движение времени в череде меняющихся на глазах картин природы.
Всё познаётся в сравнении. Я вспоминаю своё четырёхлетнее пребывание на южном побережье Средиземного моря, в Магрибе. Высокое ласковое солнце, припекающее не так сильно, как бывает у нас в июле при ясном небе, сияет там на безоблачном небе сегодня так же, как вчера, и так – на протяжении недели, месяца, полугода.… От этого приятного однообразия время останавливается, вселяя в душу величайшее спокойствие и
