Страничные рассказы полностью

Любовь – загадочная штука. Вдруг чувствуешь, что это она, потому что в душе появляется бальзам, в уме строй, в теле энергия. А когда представляешь приближение к её устам, становиться жутко, как от приближения смерча. И пусть говорят тебе, что она эгоистка, что она расчётлива и высокомерна. Ты не веришь этому, а чтобы прекратить разговор с человеком, который, видимо, никогда не любил, отвечаешь:

– Ну и что! Ведь это – богиня, ей всё позволено, она может быть всякой, как сам Бог.

И молишься на неё и боготворишь. И как хочется упасть к её ногам, обнять колени и может быть прикоснуться к ним губами. Но это уж слишком, ибо это всё равно, что прикосновение к Богу, то есть к яркому огню, который ослепит и сожжёт! Конечно, твоя богиня может просто грубо пнуть невольного наглеца. Но он даже этот жест примет с благоговением и радостью, потому что это хоть какой-то контакт с любимой. Пинки и пощёчины его не оттолкнут и не облагоразумят.

Такое состояние может продолжаться год, два…

Но не правда, что любить можно только один раз. Я точно знаю, что, по крайней мере, два раза можно. И – так похоже! Считаешь, что она непостижимо прекрасна и обликом и душой, и ты поклоняешься ей, не задумываясь глубоко над смыслом её слов и поступков, а наслаждаясь и пугаясь только воображаемыми картинами. Она не замечает твоих страданий? Она не ценит твою преданность? Не беда! Тебя не расхолаживает не только то, что она обходит тебя вниманием и вовсе не сострадает твоим мукам, но и прямое пренебрежение тобой. Всё скрашивает сладость грёз, в которых витает её образ, точнее её лицо. Спокойное, божественное, только от представления которого тебя охватывает необъяснимая и неописуемая радость, мир становится гармоничным, а жизнь осмысленной. И в этом видении с особой силой светят глаза, но и сияют губы! И от этого сладкая тревога на душе, тревога, которая, однако, наполняет всего тебя энергией. Хочется жить, действовать, мысли охватывают весь мир, а на душе прояснение, просветление. И странно – кажется, что другие люди (и незнакомые тебе) живут и действуют под знаком памяти и думах и чувствах о ней, то есть, потому что она – есть, потому что она с ними живёт на Земле! Понятным становится ощущение гармонии во всём, поскольку источник движения, жизни – один.

«Дорогая моя! Сегодня снова видел тебя во сне. Я был твоим гостем. Но теперь твоя диван-кровать размещалась у противоположной стены. Ты что, переставила её?»

Маргарита

Конец марта. С утра – тихо. День обещает быть солнечным. Я иду на работу своей обычной дорогой, которая в середине пути проходит по изогнутому проулку позади Дворца Бракосочетаний. Огибаю Дворец, и – мне открывается лежащая на льду дороги женщина. Она лежит на спине, раскинув руки. Я подхожу к ней и вижу, что это совсем молоденькая девушка. Лицо спокойное с румянцем на полненьких щёчках. Глаза закрыты. Она в чёрной под кожу короткой куртке, застёгнутой на все пуговицы. Ноги в колготках телесного цвета, и одна из них, полусогнутая, склоняется над другой. Рядом лежит сумочка, а в полуметре, прямо посреди дороги, стоит недопитая бутылка вина. Я нагибаюсь над девушкой, трогаю её за плечо, и она тут же слегка приоткрывает большие (и красивые) глаза.

– Она хоть жива? – слышу за спиной голос женщины, проходящей мимо.

– Что с тобой? Ты сможешь встать? – говорю я.

Девушка помогает мне поставить себя на ноги. Она стоит неуверенно, покачивается и продолжает держаться за меня, когда я, отпустив её, нагибаюсь подобрать сумочку.

– Ну, а бутылку оставим, – говорю я, помогая ещё не пришедшей в себя девушке повесить сумку на её плечо.

– Это моя бутылка! – вдруг совсем внятно произносит девушка свои первые слова.

– Хорошо. Раз она твоя, заберём её.

Я снова овладеваю сумкой. Она довольно большая, правильной четырёхугольной формы. Совсем тощая. Не застёгнута на молнию. Я вижу внутри небольшую кипу ученических тетрадей и отмечаю про себя, что они довольно сильно потёрты. Эти её тетрадки мгновенно пробуждают во мне воспоминания школьных лет, и такой поворот памяти как-то сблизил меня с этой девушкой, возникло ощущение, что у нас с ней есть что-то общее. Я аккуратно ставлю бутылку (это была «Рябиновая настойка») в угол сумочки, подперев её тетрадками, чтобы она не свалилась на бок и не разлилась. Водрузив сумку на её плечо, беру девушку под руку, но она говорит:

– Лучше я буду за тебя держаться, – и крепко ухватывается за мой локоть.

– Скажи, куда тебя отвести.

– Не знаю.

– Ну, где тебя ждут?

– Меня никто нигде не ждёт.

– Но всё-таки. Ты куда-то шла?

– Здесь недалеко. Вон туда, в техникум, – она указывает на расположенное неподалёку большое серое здание прошлой, казарменной эпохи.

– Значит, там тебя ждут?

– Нет, там тоже меня никто не ждёт.

– Ты почему свалилась? Много выпила?

– Это не много. Это мало.

– Ты поскользнулась?

– Нет. Я, кажется, потеряла сознание. Я три дня не ела.