Всклокоченный Денисов взял без слов рулон и понес в указанном направлении, а Раиса Альбертовна сказала Борису Петровичу:
– Более скрытных людей я в жизни не встречала.
Борис Петрович вернулся домой раньше жены. Дозвониться до Тепина он так и не смог, а до Щукина сумел дозвониться. Щукин читал уже интервью, все знает. Ничего особенного. Художники так художники, какая разница. Что такое газета? Клочок бумаги. Борис Петрович заговорил о своей репутации и о том, что нельзя манипулировать чужими именами, – Щукин попросил не грузить. Он сам как Сервантес, и ничего.
– Какой Сервантес еще?
– Тот самый. Я спал, а ты меня разбудил и грузишь. К Дяде Тепе обращайся, я ни при чем.
Пришла жена, ей на работе показали газету. Потребовала объяснений.
Как бы ни был Борис Петрович озадачен случившимся, тон жены его сильно задел. Именно то и задело, что не допускала супруга даже мысли об артистическом прошлом Бориса Петровича, ну так двадцатипятилетней примерно давности, когда они и знакомы еще не были. Так уж много она знает о муже? Может, был он художником, но изменил таланту, и вот...
– Ты что, прикидываешься? Там фамилия Тепин рядом с твоей!
Очень она не любила Тепина. Особенно после поездки Чибирева и Щукина к Тепину в Германию. Уже девять лет прошло, а все прощения Тепину не было.
Борис Петрович не стал перечить жене, лишь пробормотал:
– Недоразумение какое-то.
– Нет, дорогой, – возражала супруга, – когда я вижу в газете фамилию Тепин, я знаю, что здесь не недоразумение, а здесь чистой воды авантюра!
Борис Петрович промолчал, соглашаясь.
Супруга у него умела напустить суровость, а то! Налоговый инспектор первого ранга. Работала «на недо́имках». Подобно тому, как моряки произносят «компа́с», налоговые инспектора говорят «недо́имки», «пеня́». Одно время Борис Петрович боролся за правильное произношение, но в конце концов смирился и даже сам стал говорить «недоимки», правда, использовал это слово лишь в связи с работой жены, потому что других поводов для данного словоупотребления в его жизни не возникало.
В шкафу хранилось ее шерстяное пальто серого цвета и другая форменная одежда, которая очень не нравилась Чибиреву. Он не признавал за супругой статуса представителя силовых структур, а потому необходимость снабжать особой формой налоговых инспекторов находил не более убедительной, чем учителей или, скажем, лично его – директора школы.
– Мне не нравится, – продолжала жена, – что он появился опять, как чертик из коробочки, я не хочу, чтобы ты снова плясал под его дуду, как медведь на ярмарке!
– Где же это я плясал под его дуду, как медведь на ярмарке? – возмутился Борис Петрович.
– А то не знаешь?!
Более всего Елену Григорьевну беспокоила личность Катрин – что такое? откуда взялась? Откуда знает Бориса Петровича и где встречались? Ревновать у Елены Григорьевны и мысли не было, никогда не ревновала, но опасалась влияний.
Борис Петрович объяснил, как мог; сознался, что встречались тогда, в сторожке у Щукина.
– Это когда ты в грязных штанах пришел? – атаковала мужа Елена Григорьевна. – Ты же мне говорил, что втроем были, друзья молодости!
Борис Петрович вяло оборонялся:
– Что-то не помню, чтобы ты меня расспрашивала о количественном составе...
– Еще бы тебе помнить!
– Ты со мной разговариваешь, словно я преступление совершил. Да я даже не знаю ее толком. Ее Тепин привел.
– И ты мне будешь говорить, что нормальная женщина потащится в ту конуру на свалку?
В планы Бориса Петровича ничего подобного говорить не входило, но и промолчать тоже справедливость не позволяла.
– Мы с тобой тоже туда ходили, – сказал, – когда были моложе.
– Потому что дура была.
– Не всем дано так умнеть, как тебе.
– Это упрек?
Упрек ли, комплемент ли, он сам не знал, что это; скорее всего – ирония.
– Самоирония, – определил Борис Петрович. Если бы не моя самоирония, подумал Борис Петрович, я бы в школе повесился.
По ящику показывали рекламу. Грозный торнадо мчался по долине, чтобы всосаться в мощный пылесос, шлангом которого управляла бойкая домохозяйка.
– Нет, я ничего не имею против любовниц твоего Дяди Тепы, пускай. У них свои отношения. Но ты, ты-то при чем?
Интересно, из чего это вдруг заключила Елена Григорьевна, что Катрин любовница Дяди Тепы? Где об этом написано? Кто сказал? Может, это как раз у Бориса Петровича с ней «свои отношения». Почему даже возможность такая не допускается? Чем Дядя Тепа лучше Бориса Петровича? Он был задет самоуверенностью жены. Только что ему отказали в его артистическом прошлом, теперь и вовсе за человека не держат. Что такое «ты-то при чем»? При том! Вот при чем. Он хотел дерзко ответить, с вызовом, но все же не стал злить жену и ограничился просьбой:
– Пожалуйста, не называй Тепина моим дядей. Он мне не дядя.
Отужинали.
