Киев взят большевиками. Недолго командовал бухгалтер, ныне в панике удирающий в Винницу, чтобы через неделю бежать куда глаза глядят. Вообще на западе триумфальное шествие большевиков: ими взята Нарва, в Латвии они заняли Ригу, покончив со «свободной Латвией», неудержным потоком стремятся к Вильне. Украина фактически вся в их руках, несмотря на присутствие призрачной власти Петлюры (его «войско» сосредоточено между Белой Церковью и Корсунью). Лишь Одесса и Крым держатся штыками оккупантов; у нас же уже нету сил защищать все фронты. Вчера проследовали первые эшелоны добровольцев для занятия Донецкого бассейна. Даст Бог, выручат! Но дело трудное: большевики уже взяли Бахмут, Славянск, Никитовку, Лозовую, угрожают Мариуполю, стоят почти на западной границе Дона.
При взятии Кисловодска нашими погибли анархист Александр Ге и его жена Ксения, видная комиссарша. Александра Ге я один раз видел в Петербурге, мельком. Тогда им восхищался Петя Пильский, несмотря на свою правизну, вращавшийся почему-то в анархистских кругах — с Борисом Верхоустинским и Мамонтом Дальским. Потом, в Москве, Ге верховодил в Купеческом клубе, пока большевики не усмирили анархистов. Тогда он бежал на Кавказ, где помирился с Советской властью. При приближении добровольцев он остался, уповая на то, что местные буржуи его защитят (он действительно во время красных свирепств спас достаточное количество «наших», среди коих были крупные имена, титулы и т.д.). Весьма возможно, что, попади он на суд, его оправдали бы или, в крайнем случае, приговорили к легкому наказанию. Но его поручили отвезти в Пятигорск двум казакам Кисловодской станицы, а с этой станицей у Ге были давние счеты. В результате — «попытка к бегству» и застреленный Ге. Его многие жалеют. Зато ни одного голоса сожаления по поводу казни его жены. Хорошенькая женщина, русская, из хорошей семьи, дочь генерала, она была подлинным чудовищем жестокости и жадности. По ее ордерам расстреляны десятки людей. Ею ограблены сотни. Самое же ужасное: по ее настоянию исполком решил провести социализацию женщин — а именно: как наркомздрав Ге выработала проект, что для предотвращения распространения среди Красной армии венерических болезней необходимо обязать женщин буржуазного класса трудовой повинностью особого рода: по карточкам делать их любовницами красноармейцев. По счастью, приказ не успели привести в исполнение: Шкуро взял Кисловодск и освободил несколько десятков женщин, уже арестованных по распоряжению Ксении Ге. Но до чего же русские любят зубоскалить! По поводу этого ужасного декрета уже составлен анекдот: будто бы Ксения распорядилась арестовать всех хорошеньких женщин в Кисловодске, и вот одна дама приходит домой заплаканная. «В чем дело?» — «У-у-у, меня не арестова-а-а-ли!»
После взятия Группы нашими, Ксения осталась, не бежала со своими, почему — непонятно, на пощаду ведь она надеяться не могла. Суд приговорил ее к повешению. Одна дама, с которой я вчера познакомился в «молнии», рассказывала мне подробности казни: Ксения умерла очень мужественно, до последней минуты не теряла самообладания, уже стоя под виселицей, воздвигнутой на базаре (казнили ее публично, при большом скоплении народа), сказала конвоирующему ее офицеру: «Я счастлива умереть за мою правду. Вы ее не знаете, у вас есть своя, другая правда, но верьте, моя победит
