Род Барятинских был одним из очень старинных аристократических родов в России. В течение столетий Барятинские стояли очень близко к царскому трону. Сам князь В. В. Барятинский, редактор «Северного курьера», был с юных лет интимным другом наследника Николая в детские свои годы и часто проводил с ним вместе целые дни в играх и забавах. Позже князь Барятинский несколько отдалился от дворцовых кругов. Страстный любитель литературы и искусства, он стал сам литератором. Он написал несколько комедий, имевших успех на петербургских сценах. Он женился также на талантливой актрисе Лидии Яворской и основал свой театр, который носил название: театр Лидии Яворской. Все это весьма сблизило князя Барятинского и его жену с литературными и художественными кругами. В их салоне в определенные дни можно было встречать знаменитых писателей, художников, музыкантов, преимущественно либерального и радикального образа мыслей. Бывали на этих вечерах и известные марксисты и старые народовольцы.
Само собою разумеется, что такие предосудительные знакомства Барятинского весьма шокировали придворные круги, и они не скрывали своего охлаждения к нему, но род Барятинского пользовался еще при дворе большим влиянием, и этот престиж его спасал до поры до времени «Северный курьер» от административных скорпионов.
И вот этот привилегированный «Северный курьер» охотно предоставил свои столбцы для моего «ответа г. Беренсу». Арабажин это сделал с особым удовольствием, так как моя статья через Беренса обрушивалась на «Петербургские ведомости».
Так один князь загладил грех другого князя.
Статья моя, по-видимому, была удачно написана, так как редакция «Северного курьера» получила довольно много благодарственных писем от студентов-евреев и даже еврейских организаций. Авторы некоторых из этих писем просили выразить составителю статьи особую признательность за его смелое выступление. В петербургских еврейских кругах моя статья тоже произвела весьма благоприятное впечатление, в результате чего Александр Исаевич Браудо меня пригласил принять участие в работе нелегального «бюро прессы», которым он руководил с редким умением и преданностью. Здесь же мне хочется отметить что после успеха, который имел мой «ответ Беренсу», редакция «Северного курьера» мне предложила писать для газеты передовые статьи на разные темы. Я охотно принял ее предложение, так как эта работа мне была по душе. К сожалению, мое сотрудничество в «Северном курьере» длилось недолго, так как, кажется, в том же 1902 году власти закрыли газету.
Весною 1902 года сильно заболела моя дочка полутора лет. Ее непрерывно лихорадило, и она заметно слабела. Лечившие ее врачи не могли точно установить, чем она больна. Тогда мы обратились к одному знаменитому специалисту по детским болезням, и тот, определив, что у девочки воспаление железок, заявил, что петербургский климат для нее очень вреден. «Вы должны увезти ребенка куда-нибудь в горы, – сказал он мне и жене. Я бы посоветовал вам поехать с ней в Швейцарию».
В конце мая мы выехали в Швейцарию через Берлин, где мы сделали остановку на три дня. Там мы встретились с моим старым товарищем по партии, близким другом Левитом, который отбыл шестилетнюю ссылку в Ср. Колымске и который по возвращении из ссылки выехал за границу и поселился в Берлине. Я знал его адрес и заблаговременно сообщил ему о дне нашего приезда. И я никогда не забуду, как трогательно, чисто по-братски он нас встретил и каким нежным вниманием он нас окружил.
Он обладал редкой способностью привлекать к себе людей не речами, а поступками своими, своей моральной чистотой. Я был поражен, какую трогательную любовь проявляла по отношению к нему русская учащаяся молодежь, которую я встречал у него. Он был для них непререкаемым авторитетом не только потому, что он, старый народоволец, обладал большим революционным опытом и широким и ясным мировоззрением, но еще в большей степени потому, что он им чрезвычайно импонировал как кристально чистая моральная личность.
От Левита я узнал много крайне интересных и важных вещей. Он подробно меня ознакомил с тем, как возникла партия социалистов-революционеров, как и почему было решено перенести ее центр в Женеву, какую огромную роль в этом центре играют Михаил Гоц и Осип Минор. Услышав от меня, что я еду в Швейцарию и что я намерен поселиться недалеко от Берна, он мне посоветовал познакомиться с Хаимом Житловским, жившим тогда в Берне.