В то время, в первые годы нового века, многое уже было иным в провинциальных театрах, даже по сравнению с тем, что застала я за десять лет перед тем. В начале 90-х годов я еще видела, как актеры посреди действия выходили к рампе раскланиваться на аплодисменты публики. Б последний раз это сделала при мне Е.В.Пиунова-Шмидтгоф в «Последней жертве». Но и я уже не застала монологов, произносимых актером не для партнера, а обращенных прямо в зрительный зал, и уже очень редко видела актеров, играющих в спектакле что-то свое, не связанное с остальными участниками, без всякого общения с партнерами. В 90-х годах прошлого века в виленском театре, как, вероятно, и в других, преобладали и торжествовали щепкинские традиции сценического реализма.
Этот процесс получил сильнейшее подкрепление с 1898 года, когда начал свою жизнь и деятельность Московский Художественно-Общедоступный театр, созданный К.С.Станиславским и Вл.И.Немировичем-Данченко. Сейчас трудно уже представить себе, какой небывалый и могучий резонанс по всей театральной провинции имел каждый новый спектакль Московского Художественного театра. Он вызывал бешеную ярость всего того, что в русском театре этого времени уже отживало, отмирало, было обречено на гибель, и страстный интерес всего того, что было молодо, талантливо и потому жадно тянулось к новому, передовому искусству.
В сезоне 1901/02 года труппа виленского драматического театра была не только актерски крепкая и талантливая, но в ней было много людей беспокойных, стремящихся идти вперед, любящих искусство требовательной любовью. Вероятно, по этой причине виленский театр, сохраняя в своем репертуаре несколько мелодрам, комедийных пустячков, поставил ряд серьезных современных пьес. Кое-что из этого нового репертуара удалось, кое-что - нет. Здесь я расскажу и об удачах, и о полуудачах, и о неудачах, тем более что и неудачи были, вероятно, поучительны и показательны.
Первой полуудачей была постановка пьесы Г.Гауптмана «Одинокие». В спектакле был талантливый исполнитель центральной роли Иоганнеса Фокерата, молодой актер С.И.Микулин. В Иоганнесе - Микулине была жизнь, талантливость, смелость мысли, яркость чувств. Он заражал зрителя своим беспокойством, своей верой в то, что где-то есть,- должна быть, не может не быть! - другая, лучшая жизнь. И он рвался к этой жизни из душной мещанской клетки. Такой Иоганнес был уже половиной удачи спектакля. К сожалению, однако, у этого бесспорно удачного Иоганнеса не оказалось в спектакле равноценной партнерши. М.П.Васильчикова в роли Анны Мар была совершенно не на месте. Она была красива, у нее были умные, смелые глаза, но не было ничего созвучного Иоганнесу - Микулину. О том, что Анна Мар - родная Иоганнесу по духу, по устремлениям, свидетельствовал только авторский текст. Одиночество Анны Мар, ее трудный, свободный и гордый путь - все это зритель должен был принимать на веру, ибо Васильчикова этого никак не раскрывала. Это было тем более досадно, что в спектакле, кроме Иоганнеса, были хороши и Кэтэ, жена Иоганнеса, в исполнении Кварталовой, и старик Фокерат, которого играл Смирнов. Но отсутствие полноценной Анны Мар искажало пьесу, рушило ее основную коллизию.
Наибольшей удачей театра в этом сезоне была постановка «Трех сестер» Чехова. О том, что театр готовит «Трех сестер», говорили в городе задолго до премьеры. Хотя после провала «Чайки» в Александринском театре чеховская драматургия была уже к тому времени реабилитирована тремя спектаклями чеховских пьес в Московском Художественном театре, постановка чеховских пьес была большой смелостью, на которую отваживался далеко не всякий провинциальный театр. Самая пьеса «Три сестры», как, впрочем, и остальные чеховские пьесы, не только не была в то время (сезон 1901/02 года) бесспорной, общепризнанной классикой, но и вообще классикой не успела стать. Пьеса всего лишь годом раньше была напечатана в «Русской мысли», встретив гораздо больше противников, чем почитателей, и лишь за месяц-два до виленского спектакля она была поставлена в Московском Художественном театре, который ведь тогда тоже был театром новаторским, экспериментальным, имевшим не только страстных друзей, но и яростных врагов.
Спектакль «Три сестры» репетировали в виленском театре дольше обычного, в городе знали и это. Два человека из театра, в числе их Добровольский, игравший Вершинина, ездили в Москву, смотрели там «Трех сестер» в Художественном театре и, возвратившись в Вильну, многое в спектакле поставили хотя и внешне, но по образу и подобию московского спектакля.
