Страницы жизни и борьбы полностью

Многие теперь не имеют понятия, что представляла собой корреспонденция того времени. Между II и III съездами партии в адрес Н. К. Крупской поступало до 300 писем в месяц. А что значило тогда написать письмо, например, Ильичу? Прежде всего надо было написать текст письма, который должен был дойти до Ильича. Затем следовало подчеркнуть все те места, которые надо зашифровать. Затем зашифровать все отмеченные места. После этого необходимо было все зашифрованные места проверить. Если бы при шифровке была сделана ошибка, нельзя было бы разобрать написанное. Затем писалось внешнее письмо на каком-либо иностранном языке. Ведь Н. К. Крупская не могла получать письма на свой адрес, так как, конечно, их квартира была под наблюдением и все письма из России вскрывались и просматривались (перлюстрировались). Поэтому письма направлялись и в Германию, и в Англию, и во Францию, а уже оттуда пересылались Крупской. Надо было написать такое письмо, которое не обратило бы на себя внимания. Так было и при переписке в России, и мне не раз приходилось ругать людей за то, что они писали такие письма: «Милый друг, я твое письмо получил, за что благодарю, сейчас писать не могу». В то время 7 копеек (стоимость почтовой марки) были большие деньги, и полиция, когда вскрывала письмо, конечно, обратила бы внимание на такой текст. Письмо надо было написать продуманно. И, наконец, последняя процедура — между строк внешнего письма химией написать то, что было написано с зашифровкой. Времени на это уходило много, и можно себе представить, какая огромная работа лежала на Н. К. Крупской и на тех двух помощниках, которые у нее были.

Шифром переписки с Надеждой Константиновной у нас была басня Крылова «Дуб и трость», потому что в этой басне есть решительно все буквы алфавита. Так как мы часто пользовались этим шифром, мы знали наизусть, в какой строчке какая буква стоит. Это важно было потому, что, как бы чисты у вас ни были руки, если вы каждый день проводите пальцем по строкам, то какие-то следы остаются на книжке и в конце концов страница пачкается. Мы с Надеждой Константиновной все же из предосторожности писали басню на отдельной бумажке, а потом по ней шифровали.

Были и другие способы шифровки. Когда на явку приходили товарищи и приносили с собою различные адреса, взять их в написанном виде с собою я не могла. Я не уверена была, что по дороге меня не задержит полиция, поэтому мне надо было адрес зашифровать. Для этого у меня, как и у других товарищей, был свой собственный шифр. Он составлялся из семи слов, содержащих все буквы алфавита.

1. Телефония.

2. Привычка.

3. Хитрюга.

4. Будущее.

5. Мездра.

6. Сцепщик.

7. Женшень.

Каждая буква обозначалась в шифре двумя цифрами: порядковым номером строки и местом, которое буква занимала в слове. Так, например, буква Л в моем шифре обозначалась цифрой 1–3 (1-я строка, 3-я буква). Кроме того, я могла менять шифр, например, назвать первую строчку восьмой, потом пятнадцатой, потом двадцать второй. Один раз буква Ф может быть 1–5, другой — 8–5, третий — 22-5.

Я шифровала так же быстро цифрами, как писала бы буквами, так как, конечно, знала наизусть — в какой строке какое место занимает буква. Вот образец зашифрования слова провокатор —2134162416675633, 15622. Как видите, сплошной ряд цифр и только в одном месте стоит запятая. Это для того чтобы показать, что 15 это не 1-я строка, 5-я буква, а 15-я строка, 6-я буква.

Вначале, когда адресов было немного, я их прятала очень просто: писала на очень тонкой папиросной бумаге и вкладывала в корешок какой-либо книжки в своей библиотеке. Но, когда адресов накопилось много, надо было изобрести что-то другое. В Петербурге была адресная книга, которая называлась «Весь Петербург». Когда старый год кончался, я забирала книгу у родителей и в нее записывала адреса, но также шифром. На определенной странице с левой стороны в строчке я ставила легонькую точку, обозначавшую числитель. С правой стороны в той же строчке я ставила опять-таки легонькую точку — это был знаменатель. Условный шифр был знаком моему преемнику на случай моего провала. Ему же была известна и та страница, с которой я начинала свою запись, и, таким образом, он мог получить все адреса. А шифр был тот же — из 7 строк.

Кроме переписки с Россией и с Ильичем, на мне лежала обязанность получения паспортов. Это тоже было не простое дело. Но в этом очень помогал нам двоюродный брат М. И. Калинина — старший дворник Конон Савченко, живший недалеко от меня. Он был на хорошем счету у полиции. Все старшие дворники, как и швейцары, состояли на службе у полиции и, следовательно, за ними не следили. И когда случалось что-нибудь экстренное, например, нет у меня явки, нет возможности спрятать на ночь приезжего, я спокойно шла к Конону, и он в дворницкой прятал приезжего.