Старшая моя сестра — Варвара Дмитриевна, по мужу Комарова, известна как писательница (под псевдонимом Владимир Каренин). Она умерла в 1942 г. в Ленинграде. Кроме нескольких художественных произведений, она была автором исследования о французской писательнице Жорж Санд, вышедшего не только на русском, но и на французском языке, а также двухтомника о В. В. Стасове. Она же подготовила к изданию переписку М. А. Балакирева и В. В. Стасова, а также участвовала вместе с Н. А. Римским-Корсаковым в издании переписки М. П. Мусоргского со Стасовым. Она привела в порядок архив семьи Стасовых, переданный ею в Литературный музей Академии наук в Ленинграде.
Младший наш брат — Борис Дмитриевич врач по профессии. По окончании Военно-медицинской Академии работал в Мариинской (теперь Куйбышевской) больнице в Ленинграде. Участник русско-японской войны 1904–1905 гг., участник первой и второй мировых войн. Ныне — заслуженный врач РСФСР, пенсионер.
А вот и представитель четвертого поколения, правнук Василия Петровича Стасова, коммунист, капитан первого ранга Петр Борисович Стасов. За участие в битве у озера Хасан награжден орденом Красного Знамени. Участник Великой Отечественной войны, награжден двумя орденами Красной Звезды и медалями. В настоящее время — старший преподаватель Военно-морской Академии.
В письме В. П. Стасова к жене красной нитью проходит то, что его сын Владимир называл «религией труда». Вот эта религия труда, это стремление отдать всю жизнь на благо родины служило и служит тем звеном, которое объединяет все поколения семьи Стасовых.
Родилась я в 1873 г. 15(3) октября. В семье я была пятым ребенком, старше меня были 2 сестры и 2 брата. Ближайшими по возрасту ко мне были братья. Младшим в семье был тоже мальчик. И со старшими братьями и с младшим я жила в большой дружбе, что не мешало нам часто драться. Я ни в чем не отставала от мальчиков. Помню, что очень дружила с сыновьями горного инженера Ауэрбаха, Сережей и Володей. Однажды на вопрос матери, кого пригласить к ним в день рождения, они ответили: «Конечно, Лелю Стасову, она лучше всех мальчишек играет в казаки-разбойники».
С раннего детства у меня осталось в памяти впечатление о постоянно больной матери.
Отец мой Дмитрий Васильевич имел на меня огромное влияние, и ему я обязана очень и очень многим. К детям отец подходил удивительно умело, мягко, я бы сказала женственно, но при этом он был очень требователен и строг. Отличительной чертой его отношения к нам было ровное и всегда одинаковое обращение. Всех нас он готовил в гимназию по географии, и я вспоминаю, как усердно я готовила ему уроки, так как само собой разумелось, что нельзя прийти на урок к нему, не зная безошибочно заданного.
Отец очень много читал и имел большую библиотеку, которой мы широко пользовались. В его библиотеке были почти все сочинения Чернышевского, которого он очень высоко ставил, сочинения Герцена, «Полярная звезда», том сочинений Лассаля (в издании Зайцева), многие воспоминания декабристов и другие книги по истории революционного движения. В библиотеке отца я нашла книгу Бурцева «За сто лет», которая очень меня заинтересовала. Если память мне не изменяет, я еще раньше прочитала книгу Флеровского (заглавия не могу вспомнить). Еще в детские годы мы с братом видели у отца целую серию фотографий, в числе которых были декабристы, Вера Фигнер, Вера Засулич и другие народовольцы. Относительно процесса Веры Засулич хорошо помню рассказы бывавшего у нас в доме А. Ф. Кони, который был председателем на этом процессе.
Читая газеты и журналы, отец всегда отмечал интересные статьи и заметки и указывал их нам. В молодые годы он очень много занимался политической экономией, и в его библиотеке имелись все классики буржуазной политической экономии, которые были и моими первыми учителями. В 90-х годах, когда социал-демократическое движение стало играть крупную роль в общественной жизни, отец стал ощущать пробел в своих знаниях. Помню, однажды он обратился ко мне с просьбой изложить ему разницу в программах социал-демократов и эсеров и после этого сделал вывод: «Надо мне прочитать Маркса, а то бродишь как-то ощупью».
Хочется еще рассказать о том, как, живя летом в приобретенном им для земского ценза[3] имении в Новгородской губернии (Рождественское-Языково, Боровичского уезда), отец, прекрасно относившийся к крестьянам, постоянно принимал деревенских ходоков, приходивших к нему за разными юридическими советами и помощью. Мать в это время принимала больных. Мне частенько приходилось помогать ей. Перед забором, огораживавшим дом и сад, постоянно стояли телеги крестьян, приезжавших из далеких деревень.
