В банке всё прошло буднично. Как только князь Елецкий подтвердил мою личность, нас проводили к управляющему. Им оказался вежливый молодой мужчина, который заверил, что проблем никаких нет. Как только закончится следствие по мошенничеству с завещанием Озерского, то сразу же вся сумма будет выдана предъявителю в моём лице. Но все деньги забирать управляющий не рекомендовал, предложив, чтобы они не лежали мёртвым грузом, вложить в доходные бумаги.
Посмотрим. Идея хорошая, но у меня уже куча планов на них. Нужно будет всё скрупулёзно рассчитать и выяснить, какую часть потратить сразу, а какую приберечь на непредвиденные обстоятельства. Финансовая подушка обязательно должна быть, когда ввязываешься в серьёзные мероприятия.
Удовлетворённые общением, вернулись в дом Елецких. Но прямо у порога слуга сообщил о нежданном госте. Полковник Тавридин, тот самый, что курирует расследование в отношении Кабылиной, дожидался нас в гостиной.
— Елизавета Васильевна, — поклонившись, произнёс он, — открылись новые обстоятельства в вашем деле. Не соблаговолите ли проехать со мной?
— Господин полковник, вы меня арестовываете? — чуть ли не шёпотом спросила я.
— Извините, Елизавета Васильевна, если неправильно выразился. Конечно же, нет. Наоборот, нам нужна ваша помощь. Кажется, мачеха ваша нашлась. Но тут дело неприятное. Если вы откажетесь, то всё пойму и возражать не буду.
В одном из нехороших домов на окраине Москвы во время облавы нашли тело женщины. Явно не из крестьян: хотя платье на ней было не в лучшем состоянии, но из дорогих тканей. Да и фасон модный. Судя по внешнему виду и количеству пустых бутылок от крепкого спиртного, на фоне чрезмерного пьянства у несчастной случился удар, оборвавший её жизнь. Ещё и опиумная трубка рядом валялась…
При себе не имела никаких документов. Но мои подчинённые провели обыск, и у хозяина притона оказался занимательный золотой кулон с миниатюрой. На ней изображена некая молодая особа и надпись имеется: “
Офицер, что проводил облаву в том злачном месте, умудрился запомнить, что мы разыскиваем некую Озерскую, в девичестве Кабылину. Он немного надавил на хозяина притона, и тот признался, что ему дала это несколько часов назад в обмен на спиртное, опий и проживание именно наша усопшая.
Как только информация попала ко мне в руки, то я сразу же поспешил к вам. Вы лучше всех знаете Марию Артамоновну и сможете её опознать, исключив ошибку. Но, повторюсь, не настаиваю. Зрелище совсем неприятное, да ещё и в нашем городской покойницкой тело. Откажетесь, винить не стану: не для женских глаз сия картина. Мы можем обратиться и к графу Бровину, который тоже знал её. Но хотелось бы получить письменное подтверждение родственников.
— Поехали, — сразу же приняла решение я. — Если вы ознакомлены с моим делом, то должны понимать, что в обморок падать не буду.
Городской морг или, как назвал его полковник, покойницкая, действительно оказался не для слабонервных. Несмотря на холод в помещении, тела хранились кое-как, да и запашок соответствующий. Не каждый мужчина без подготовки сможет тут находиться. Про женщин даже не заикаюсь.
Тело Кабылиной увидела сразу, опознав его по красному платью. Подошла ближе и всмотрелась в лицо. Грязная, седая, обрюзгшая старуха с синяком на скуле. От той роковой красавицы, что я видела когда-то на портрете, не осталось и следа. Даже от той Мэри, которую знала несколько месяцев назад, тоже ничего нет. Доконало пьянство. Как жила скверно, так и померла…
— Это она. Подтверждаю, — сказала я и направилась к выходу, не желая лишней секунды оставаться в этом месте.
Уже наверху, в одном из кабинетов, подписала необходимые бумаги и вместе с князем, который не решился оставить меня одну, поехала в дом Елецких.
— Лиза, как вы себя чувствуете? — участливо спросил Илья Андреевич. — Если вам нужен отдых, то готов отменить все свои планы и вернуться вместе с вами в приют. Там, среди тишины и природы, придёте в себя быстро.
— Не волнуйтесь, — успокоила я. — Со мной всё хорошо. Даже странно как-то. Смотрела на труп, а в груди не было ни грусти, ни злости. Одно равнодушие. Но всё-таки мне её немного жаль. Не то мерзкое тело, что мы сейчас лицезрели, а молодую красавицу Марию Кабылину. У неё были все шансы стать человеком, но она отринула их в угоду своим никчёмным страстишкам. Ещё и сына морально изуродовала, превратив того в своё подобие. Итог закономерен. Теперь не мы, а на Небесах их души судить будут. Я же закрываю эту страницу своей жизни и постараюсь никогда не вспоминать. Давайте заедем в церковь? Мне сейчас крайне необходимо побывать в ней.
— В какую именно?
— В ближайшую.
Небольшая скромная церковь оказалась буквально в нескольких минутах езды. Войдя в неё, я взяла две свечи, зажгла и поставила их рядышком. Перекрестилась, но молитву читать не стала. Я пришла сюда поговорить с Елизаветой и Василием Юрьевичем. С дочерью и отцом, чьи судьбы так переплелись с моей.
