А вот про Илью Андреевича вы зря так говорите. Щедрейший человек! Просто мы с ним считаем, что истинная красота не требует дополнительных ухищрений, бриллиантов и прочего. Вещи лишь отвлекают от созерцания прекрасного, хотя и хорошо скрывают недостатки. Кстати, примите моё восхищение: на вас так много удивительных украшений, что они просто ослепляют своим блеском. Носите их обязательно. Вам это нужно.
Тут же воцарилась гробовая тишина. Мои не очень тонкие намёки дошли до женщин, стерев с их лиц ухмылки. Взгляды теперь практически все смотрят не просто враждебно, а с ненавистью.
— Говорят, — немного опомнившись, попыталась ещё одна особа задеть меня, — что вы с Елецким познакомились в месте, которое содержит его бабушка. Это приют для не совсем, так сказать, здоровых дам.
— Абсолютно верно, дорогая. Какая у вас прекрасная осведомлённость. Прямо из узилища меня туда доставили. Матушка Клавдия подтвердит, что проходила у Святой Церкви по делу о колдовстве. Оправдали, конечно, но на всякий случай решили понаблюдать: вдруг порчу или ещё какое-нибудь заклятие случайно наложу. Я же имею Дар, и всякое может случиться на эмоциях.
— Воистину! — прокаркала Ворона, решив слегка подыграть мне. — И Дар имеет, и оправдали.
Кажется, завуалированная угроза подействовала. Больше никаких подколок в мой адрес не прозвучало, и мадамы резко потеряли интерес к опасной особе. Такую, как я, лучше игнорировать, чем потом запорами страдать или лысину париком маскировать. Единственное, что и я сама ощутила свою инородность до такой степени, что стала мучиться от скуки.
Положение спас прибывший с семьёй граф Бровин. Я впервые познакомилась с его женой и дочерью. Обе подстать Станиславу Альбертовичу: розовощёкие пышечки с очень лёгким, дружелюбным характером. Уже через несколько минут общения у меня появилось ощущение, что знала их всю жизнь.
Как-то незаметно раут стал набирать обороты. Выступали певцы, поэты. Звучали неизвестные мне романсы, которые слушала с огромным наслаждением. Публика перестала делиться на мужскую и женскую половины, разбившись на небольшие группки по интересам и возрасту.
Сама не поняла, как оказалась рядом с князем Елецким. Он в окружении нескольких важных господ вёл серьёзный диспут на научные темы. Пару раз не удержалась и вставила свои реплики. Вначале на меня смотрели недоумённо. Мол, какая-то дамочка лезет судить о вещах, в которых совсем не разбирается. Но постепенно я растопила лёд недоверия, и меня стали воспринимать если не как равную научным мужам, то, во всяком случае, уже не как случайно затесавшуюся в разговор глупышку.
Илья Андреевич сделал хитрый ход, переведя беседу на мои будущие планы по созданию женской школы. Тут уже спор разгорелся нешуточный. На все доводы, что такое невозможно и что это полная блажь, отвечала предметно, не раз и не два разбивая их не только улыбками, но и первичными финансовыми расчётами. Последним повергла в шок присутствующих и перешла из разряда слегка неглупой барышни в статус “своего парня”. Иначе как объяснить тот факт, что покинула раут с приличной стопкой золочёных визиток, больше всего напоминавших произведения искусства, а не привычные мне картонные прямоугольники с данными владельца.
Стоит заметить, что смысл визитных карточек с моим прошлым миром тоже разителен. Они — приглашение в ближний круг дарящего. И, судя по той публике, что сегодня здесь собралась, для меня слегка приоткрылись двери в высший свет. Очень хорошо съездила! Подобные знакомства мне действительно ещё пригодятся: не всё же на плечах Елецкого выезжать.
Вернулись домой довольные. Клавдия тем, как я поставила местных “бриллиантовых” на место и вела себя почти прилично. Князь своим решением вытащить меня в свет. Ну а я всеми нами. За поздним ужином, попивая чаёк, делились впечатлениями и пришли к общему мнению, что раут удался по всем статьям.
— Вы теперь, Елизавета, просто звезда в московском обществе, — со смешком сделал выводы Илья Андреевич. — Для великосветских дамочек почти враг. А вот их мужья в полном восхищении от вашего ума, иронии и деловой хватки. Я получил несколько завуалированных комплиментов, что нашёл такую странную, но очень интересную девушку.
Кстати, сегодня у меня был разговор с самим главой жандармерии графом Булгаровым. Он клятвенно пообещал, что в течение двух недель расследование закончится, и вы, Елизавета, станете богатой невестой. На слове “невеста” Булгаров очень выразительно посмотрел на меня и подмигнул.
— Помню его ещё молодым офицером, — пробурчала Клавдия. — Это сейчас выглядит как приличный человек, а тогда повеса был ещё тот. Так что его одобрение сомнительно.
— А вы, матушка Клавдия, — задал провокационный вопрос Елецкий, — сами-то одобряете нас с Елизаветой? Если, естественно, по-людски, в церкви обвенчаемся?
— Спать я пошла. Устала очень, — ничего не ответила она и встала из-за стола. — Вам тоже не мешает отдохнуть. Завтра необходимо возвращаться в Дом Призрения. Мне службу нести надо. Да и оставили Екатерину Михайловну одну на всём хозяйстве. Нехорошо это.
