Согласилась с этой старой шантажисткой достаточно легко. Мне на самом деле всё равно, в чём буду… Думала так, пока мы у самого известного портного Москвы не стали выбирать фасон платья и ткани. Оказалось, что я очень хочу быть красивой невестой. И опять начались споры с княгиней, так как вкусы наши сильно разнились. Она хотела, чтобы невеста напоминала пышный куст, увешанный драгоценностями. Ну а мне милей простота линий без излишней помпезности.
Сошлись на шёлковом белоснежном наряде с декольте и открытыми плечами, рукавами до локтя, а также тонкой талией корсажа и в меру пышной юбкой с бледно-голубыми кружевами на рюшах. Воздушная, почти невесомая фата, тоже голубая, в тон кружевам, очень подошла к рыжим волосам. Дополнял её венок из искусственных экзотических цветов. Из украшений остановились на жемчуге, выбрав комплект из серёжек, ожерелья и браслета.
Когда перед зеркалом я впервые увидела себя во всём этом великолепии, то чуть не прослезилась. Невеста! Настоящая невеста, какой хотела быть в своих давних девичьих грёзах! Даже вечно недовольной княгине понравилось.
— Наша-то лучше всех! — гордо произнесла она, обращаясь к портному.
В Дом Призрения приехали за несколько дней до начала свадьбы. Работы по организации праздника уже велись полным ходом. Но меня больше заинтересовали не они, а результаты наших усилий по благоустройству быта приюта. Начала я с первого этажа, который до сих пор воспринимаю с лёгким содроганием. Уж больно много негатива связано с его палатами для невменяемых пациенток.
Первое, чему поразилась — полной тишине. Светлые стены, двери обиты кожей под которой проложена натуральная звукоизоляция. Зашла в одну из палат. Да! Это не та прежняя тюремная камера, заставляющая холодеть от ужаса и безысходности! Войлочный пол гасит звук шагов. Высоченный, широкий матрас на нём плотно набит мягким, но не рыхлым наполнителем. Прилегла. Очень удобно! Также понравилось и кресло-мешок. Окошечко хоть и осталось с решёткой, но в него вставлено витражное стекло. Углубление для ночной лампы, откидной столик… Всё выполнено в светлых тонах.
Я и раньше видела, во что превращается первый этаж, но тогда всё было заставлено тюками, лестницами, инструментами рабочих. К тому же и без мягкой мебели. Теперь же смогла в полной мере оценить результат наших трудов.
— И как себя чувствуют пациентки в новом интерьере? — поинтересовалась я у матушки Клавдии, что составила мне компанию.
— Удивительно хорошо, Елизавета. Бесноватых стало меньше, да и особо не беснуются. Двое осталось. Остальных наверх перевели. Пойдём, глянем. Там тоже кой-чего изменилось.
Второй этаж подвергся не такой серьёзной реорганизации. Но с белыми стенами всё заиграло новыми красками, как будто пространство увеличилось и наполнилось воздухом.
— А это что? — показала я на одну из стен, на которой неизвестный художник изобразил лес и озеро.
— Нравится? — довольно произнесла Клавдия.
— Великолепная работа!
— Так не только тут. Это наш новый доктор Андрей Фомич, разрешил некоторым девицам стены разукрасить.
— Это девочки постарались?! — искренне удивилась я. — Да у них талант!
— Доктор также говорит. По его мнению, подобное творчество может вылечить некоторые душевные недуги.
— И как вам новый врач? Не сильно ссоритесь?
— Всякое бывает. Молодой да ранний, поэтому много воли на себя берёт. Но толковый, тут ничего не скажешь. Да и Бога не сторонится. В докторском обществе его самого считали чуть ли не сумасшедшим за странные теории, но Елецкие не зря на такого глаз положили и из нищеты выдернули.
— Я очень хочу с ним познакомиться!
Новый доктор обитал в небольшой комнатке в соседнем крыле здания. Андрей Фомич действительно был молод, чуть постарше меня. Немного нелепый, слегка смущающийся, он тепло поздоровался и предложил чаю.
— Скажите, — спросила я. — Почему вы так скромно живёте? Я могу попросить, и вам выделят более приличные покои.
— О! Не стоит беспокоиться, Елизавета Васильевна! Это моё решение. Мне многого не надо, и в подобной обстановке намного лучше думается.
— А где же принимаете пациенток?
— В отдельном кабинете на втором этаже. Я не стал смешивать личное пространство с рабочим. И пока не забыл, то хочу искренне поблагодарить вас за внедрение рисования среди пациенток. Оно очень хорошо легло на мою теорию душевных болезней.
— Спасибо. И в чём же ваша теория заключается?
Тут доктора словно подменили. Уже не скромный парень предо мной, а настоящий профессор, умно, доходчиво разъясняющий, как видит проблему лечения психических расстройств. Ошибается, конечно, в некоторых вопросах, но не критично. Многие вещи я сама изучала, будучи студенткой медицинского института, и готова поклясться, что этот растрёпанный гений пришёлся бы ко двору и в том моём современном мире. В этом он слишком опередил время.
