— Да-да. Конечно, — явно не слушая меня, ответил ошарашенный князь, машинально облизнув свои губы. — Ой! Простите, Елизавета Васильевна! Я, признаться, ожидал чего угодно, но не такой демонстрации… Ээээ…
— Моего доверия к вам, — пришла я на помощь.
— Верно. Но вы неправы. Жалеть о таком “доказательстве” я не буду! Наоборот! Уже мечтаю, чтобы мы с вами нашли новый повод для размолвки! И поверьте, что никакие другие доводы я в ней учитывать не собираюсь!
— Значит, пока мир, Илья Андреевич?
— Непременно, Елизавета Васильевна!
Я облегчённо выдохнула. Честно говоря, не знала, как буду расхлёбывать эту кашу, которую сама же и заварила. Вариант с поцелуем был спонтанный, но оказался действеннее всех слов. Правда, возникла другая беда. Судя по горящим от произошедшего глазам Елецкого, грань, разделяющую пациентку и врача, мы перешли. Да я и сама чувствую это, так как хочется снова оказаться в сильных мужских руках и чтобы голова кружилась от поцелуя. Проблема…
— А я запомнил ваши слова, — перебил мои хаотичные размышления Илья Андреевич.
— Вы хвастаетесь или угрожаете?
— Ни то ни другое. Получаю море удовольствия. Значит, мы меня ревнуете?
— С чего вы взяли?
— Ваша фраза “
— Может, и моя. Не помню. Иногда в сердцах и не такое ляпнешь.
— Ага! — победно поднял он указательный палец вверх, подловив меня. — Если правда, что вспылили, значит, правда, что приревновали! Получается, что я вам совсем не безразличен.
— И чего тут хорошего, князь?
— Всё! Лиза… Лизонька! Я уже не первый день думаю о вас с необыкновенным теплом и нежностью. Я покорён не только вашей яркой красотой, но и…
— Зря, — перебила я его. — Зря вы начали этот разговор. Да, вы мне нравитесь. Но что дальше? Ночью на сеновал кувыркаться в любовных утехах позовёте? Или я вас в тёмном чулане усадьбы филейными частями соблазню?
— Елизавета! — аж покрылся пятнами он от услышанного. — Ну зачем всё так опошлять?!
— А как опошлять? Более манерно? Без пошлости — это свадьба, первая брачная ночь и романтический ужин при свечах, не прячась от всех по углам. Ничего подобного у захудалой помещицы и блестящего князя не получится. Значит, остаётся чулан и сеновал. Это, как вы правильно заметили, пошло. Поэтому вас прошу, Илья Андреевич, больше НИКОГДА не поднимать тему наших возможных отношений. Для меня вы очень интересный мужчина, но как друг намного безопаснее. И я подругой для вас тоже. Думаю, что доступно объяснила?
— Более чем, — вздохнул он. — Как всегда, всё разложили по полочкам. Да и я это всё понимаю, но до боли обидно, что впервые встретил девушку, от которой не хочется сбежать, а между нами стена общественного мнения.
— Хотите, сделаю так, что сбежать всё-таки захотите? — грустно улыбнулась я.
— Нет. Хочу поцеловать вас.
— И больше ни слова о чувствах после этого. Обещаете?
— Да.
— Илья Андреевич! Ну что вы “дакаете”? Девушка ждёт, а вы тут языком мелете. Или я всё сама должна делать? До чего ж князья ленивые пошли!
Повторно упрашивать не пришлось. Этот поцелуй длился намного дольше первого. Причём настолько, что умудрился внести некий беспорядок в нашу с Ильёй одежду. Несильно, но по меркам приличия и этого было с лихвой. Я же просто таяла, словно школьница во время первого поцелуя с понравившимся мальчиком. Да школьница и есть!
Потом мы долго сидели и молчали. Елецкий держал мою руку и гладил её. Надо бы разорвать этот тактильный контакт, но не могу. Всё противится. Я знаю, что он больше не повторится, поэтому наслаждаюсь каждой секундой.
Как только мы въехали в Москву, князь отпустил мою руку и грустно сказал:
— Почему всё хорошее заканчивается так быстро? Обычно поездка кажется нудной и муторной, а тут пролетела в мгновение ока. Так бы ехал с вами и ехал до самого Урала.
— Он в другой стороне.
— Знаю, Лиза, знаю… Но готов опять развернуть карету.
— Третий раз за день? Перебор, Илья Андреевич. К тому же вас ждёт бабушка. Но есть и хорошая новость! Если княгиня меня не съест, то возвращаться мы тоже будем вместе, — деловито ответила я, поправляя шейный платок Елецкому. — И вы бы, сударь, определились, как меня называть хотите. То по отчеству, то по имени величаете. Прилюдно, понятно, но когда мы вдвоём, я начинаю путаться.
— А как вы сами хотите?
— О, звезда моих очей! Несравненно бесподобная госпожа Лизавета Великолепная! И десять поклонов на коленях! Это если коротенько. Длинный вариант потом предоставлю, — рассмеялась я. — Илья Андреевич! Ну, право слово! Как вам будет удобнее, на том варианте и остановитесь.
— Илья.
— Что?
— Называйте меня Ильёй, Лиза. Думаю, я сейчас ответил на ваш вопрос, как хотел бы общаться.
— Извините, но нет. Это вы можете случайно прилюдно назвать меня по имени. А вот если какая-то помещица князя так обзовёт, то конфуза не избежать.
— Тогда я буду звать вас: О, звезда Елизавета… Как там дальше?
— Начните с поклонов.
— Их не обещаю: очень неудобно кланяться, например, в карете.
— Уговорили. Ограничимся “Звезданутой Лизой”. Хотя мне что-то подобное не очень нравится, если без поклонов.
