От этого несколько коротких стуков в дверь спальни прозвучали, как гром среди ясного неба. Белла вздрогнула и в испуге обернулась на дверь. Та тихо приотворилась, и в проем заглянуло неприветливое лицо Мелиссы – помощницы директора. Ни ее, ни самого хозяина школы девушка почти не встречала с того самого дня, как попала в ненавистную школу дождя. Лишь изредка и издалека видела, как он стремительным шагом шел куда-то по коридору. Он никогда не интересовался жизнью и делами учеников, словно находился в какой-то параллельной плоскости и занимался вовсе не школой.
Однажды он ей приснился в полубезумном сне, но это тоже было очень давно. Хотя Белла так и не забыла бескрайнюю синеву его глаз и манящую сладость губ, что ей пригрезились. Тот короткий эпизод был слишком реален и ярок, чтобы со временем стереться из памяти. И его странные слова про чужого жениха…
– Тебе пора, – Мелисса поманила Беллу за собой и исчезла за дверью. – Юго ждет.
– Куда? Кто такой Юго? – растерянно переспросила девушка, и ноги вдруг сами понесли ее к выходу. Белла вдруг поняла, что находится лишь в ночной сорочке, но не смогла вернуться за одеждой, потому что ее влекло вперед неведомой силой. Она вышла из спальни и отправилась вслед за помощницей директора, которая не оглядываясь шла, цокая острыми каблуками по невидимой ровной линии, будто кто-то прочертил ее перед ней. – Подождите, мне надо одеться!
– Там тебя оденут, – прозвучал голос в голове у Беллы, и она, уже чуть не плача, против своей воли продолжила путь.
Мелисса вела ее извилистыми коридорами, длинными винтовыми лестницами то вверх, то вниз, затем снова коридорами. Ничего этого Белла никогда не видела в школе дождя, и теперь окончательно запуталась и напугалась.
– Куда мы идем? – жалобно спросила она у равнодушной провожатой, но та молча шла вперед.
Наконец Мелисса привела девушку в небольшую круглую комнату, обставленную в каком-то смешанном ретро-стиле. Точнее, при более внимательном взгляде на обстановку, становилось понятно, что стиль здесь вовсе отсутствует. Словно в комнату старательно сгрудили все старье из прошлых веков, которое попалось под руку, не обращая внимания, что все эти вещи буквально из разных эпох. Старинное потемневшее зеркало в массивной дубовой раме стояло на полу у стены и верхним краем сильно выдавалось вперед. «На чем оно держится? Оно подвешено к стене за верхний край?» – предположила Белла, еле сдержавшись, чтобы не пойти и не проверить свою догадку. Древний шифоньер с дверцей, криво висящей на одной петле, почти примыкал к зеркалу, и его дешевый корпус из прессованных стружек с потрескавшимся лаком резко контрастировал с цельной дубовой рамой зеркала.
Прямо посреди комнатки стояла пузатая бронзовая ванна с изогнутыми ножками. Подле нее лежал истоптанный и выцветший ковер, который когда-то, возможно, был очень красивым. На полках вдоль стен было множество старых игрушек: кукол, медвежат, неваляшек. Все до единой они были хотя бы с одним изъяном: у кукол не хватало глаз или волос, плюшевые медведи сидели с оторванными лапами. Грубые нитки топорщились из мест, где когда-то были конечности. И все в этой комнате казалось покрытым толстым слоем пыли, здесь даже пахло застарелой пылью, и Белле почудилось, что ее хлопья еле заметно колышутся, хотя ни единого дуновения или колебания воздуха тут не было. Словно и воздух тут был мертвый или искусственный. Эта комната показалась девушке чудовищным муляжом, который сотворил какой-то безумец, наигрался, а потом бросил его, оставив пылиться в забвении.
Мелисса с кривой улыбкой стояла возле ванной. Женщина отвернула краны, и емкость медленно наполнялась ржавой водой. К горлу Беллы подкатил комок тошноты: она поняла, что эта отвратительная вода с кислым железным запахом предназначается ей.
– Раздевайся и залезай, – сухо сказала Мелисса. Белла отчаянно замотала головой, но тут ее под локти подхватили незнакомые девушки, невесть откуда взявшиеся, и потащили к ванной. Несчастная пыталась вырваться, но их ледяные руки держали ее мертвой хваткой, а лица были непроницаемы. Они с силой швырнули ее в мерзкую коричневую жижу, которая, к изумлению Беллы, даже не расплескалась. Ее поверхность осталась совершенно ровной и как будто маслянистой. Мало того, Белла даже не почувствовала, что лежит теперь в воде, словно та была ненастоящая. Девушка видела, как мгновенно порыжела белоснежная сорочка, но не ощутила влаги на своем теле. Ей только на миг показалось, что ее обволокла та самая пыль, что тихонько клубилась по углам комнаты. Еле сдерживая тошноту, Белла, уже не сопротивляясь, наблюдала, как молчаливые девушки стягивают с нее испорченную ржавчиной одежду, как принимаются мыть ее тело этой вымышленной водой. Словно они просто гладили ее сухими руками.
В эти минуты девушка вдруг осознала, что спит. Ей стало чуть легче, но тревога до конца не ушла, к тому же Белла не могла вспомнить, что надо сделать, чтобы проснуться.
