Он более не чувствует души хранителя вокруг себя, тусклый туман испепеляется сущностью, сияющей подобно звезде, облаченной в серебро и окутанной тьмой, ансамблем крыльев, закрученным спиралью вокруг ока.
И эта сущность захватывает командира, прежде чем у него успевает сформироваться хоть одна законченная мысль.
ГОД НАЗАД
С высоты расположение разбросанных по земле тел напоминает произведение искусства. Мужчина лежит на спине, распластав руки под прямыми углами. Из раскрытого рта поднимаются легкие струйки дыма. Рядом с ним лежит спящий, насытившийся меч. Земля в непосредственной близости от него выжжена дочерна, и вокруг орнаментом расшвыряны кусочки угля. Чем дальше от эпицентра, тем лучше фигуры сохраняют форму и цвет, становясь людьми и зверьми, инферналями и полукровками, и все они лежат вместе, единые в своей пустоте.
Деревня затихла.
Лишь колышется грудь мужчины, и то нехотя.
Проходит время.
Где-то поблизости кто-то начинает плакать.
Янтарные глаза открываются и безучастно таращатся на небо. Они не в состоянии проследить за движением облаков.
Проходит время.
Наконец они снова закрываются.
Плач – сдавленный и беспомощный – не стихает.
Звук заставляет глаза жмуриться изо всех сил, но после они распахиваются от горького осознания. Мужчина перекатывается на бок и поднимается на ноги. Каждое движение дается с трудом, усилием воли. Он идет вперед, оступаясь, меч же остается лежать посреди пепла. Человеку не нужно прислушиваться, чтобы понять, откуда слышится плач.
Дом выглядит покореженным, входная дверь вся покрыта вмятинами и наполовину выдрана из проема.
Мужчина находит в себе силы и переходит на бег.
Внутри была резня. Псиное Отродье было убито импровизированным оружием, обломанные рукояти которого торчат из усеянного гвоздями бока твари. Один из гвоздей вонзился полукровке в череп, словно перевернутый восклицательный знак.
Там же лежат три разодранных острыми клыками мертвых тела. Все вокруг залито их кровью. Мужчина опускается на колени у изувеченного женского трупа. Она лежит на полу лицом вниз. Но даже так ее легко узнать. Рила. Он осторожно ее переворачивает, открывая взгляду кровавые клочья изорванного мяса на месте рук и груди. Человек отшатывается, спотыкаясь, прикрывает рот перепачканными в крови руками. Рила все еще одета в ночную рубашку. Очевидно, она отбивалась от Псиного Отродья без оружия. Легко вообразить, что бой был недолгим.
С лица у человека сходит цвет, его ноги дрожат. Его подхватывает стена, и он вжимается в нее, закрыв глаза.
Спустя какое-то время он, невзирая на ошеломление, улавливает звук плача. Тот уже сорвался в хрип.
Человек садится на корточки и заглядывает под кровать, откуда в ответ ему смотрит чье-то утомленное фиолетовое лицо.
Здесь и думать не о чем. Он вытаскивает младенца из-под кровати, берет его на руки и быстрыми шагами покидает дом. Он не оглядывается, жуткое зрелище и без того навсегда запечатлелось в его снах.
Оказавшись снаружи, он пытается убаюкать кричащего младенца, но с губ не слетает ни звука, лишь боль обжигает горло. Он медленно опускается на колени, крепко прижимая к себе ребенка.
Оба плачут.
Спустя какое-то время малышка засыпает. Он встает на ноги. Близится вечер, и при последнем свете солнц человек пересчитывает тела Псиных Отродий.
Их много. Недостаточно много. Уцелевшие псы из стаи рыщут где-то по окрестным лесам.
Человек подбирает меч, стаскивает плащ с одного из покойников, надевает его и укрывает девочку под полой. Ее тревожно горячий лоб ложится ему на шею. Мужчина хмурится и направляется к Новому Горизонту. Сломленный человек, лишившийся голоса, друзей и дома. Всего лишь бродяга. Странник.
Солнца закатываются за горизонт, и, словно по команде, поднимается вой.
Бродяга даже не пытается замести следы.
– Видал я раны и похуже, – говорит Деке, уперев руки в бедра и наклоняясь вперед. – Но я видел гораздо больше ран получше.
– Он будет жить? – тихонько спрашивает Вред.
– В этом я уверен. Может, какое-то время побудет не таким подвижным.
Странник лежит навзничь, укрытый одеялом. Вершина скалы открыта жестоким ветрам. Все присутствующие дрожат от холода.
– Разумеется, самый насущный вопрос – как мы собираемся его отсюда стащить.
– Тише! – говорит Вред. – Похоже, он просыпается.
Они выжидающе смотрят на него, Деке дует в сложенные ковшиком руки, Вред прикусывает губу.
Странник просыпается с гримасой боли.
– С возвращением, – приветствует его Вред.
Бродяга отвечает на его улыбку, и его лицо снова сводит гримасой. Рука вопрошающе тянется к правому виску.
– Осторожнее, Ищейка, – предупреждает его Деке. – У нас еще не было возможности привести тебя в порядок.
Странник очень аккуратно ощупывает голову с правой стороны. Обнаруживает полоски шрамов, рассекающие ему волосы, обожженная кожа под пальцами белая и гладкая. Пальцы опускаются ниже и обнаруживают металлический осколок, который насквозь прошил ему щеку и местами к ней приплавился.
– Ищейка, он что, выстрелил в тебя из шрапнельного пистолета?
Странник качает головой.
– Гранату бросил?
