Оруженосец не говорит Весперу ни слова, но прекращает колотить по деревьям и кивает ему в ответ.
– Прости, что я ничего ей не сказал, я просто сам очень удивился. Обещаю, я все расскажу ей завтра. А чего бы тебе самому не рассказать? Я ведь знаю, что она тебе нравится.
Оруженосец краснеет и пожимает плечами.
– Она и мне нравится.
Парни смотрят друг на друга. Оба медленно расплываются в улыбках.
– Как насчет того, чтобы мы больше тренировались? Теперь твоя очередь использовать меч Аттики.
Оруженосец качает головой.
– Да ладно. Ты гораздо способнее меня. Я едва в состоянии привести эту штуку в действие, но ты… У тебя дар. Тебе всего-то нужно преодолеть себя и начать им пользоваться, – видя неуверенность товарища, Веспер быстро договаривает. – Мы можем помочь друг другу. Ты научишь меня лучше петь, а я из тебя мастера по фехтованию сделаю. Что скажешь?
Они пожимают друг другу руки, они снова друзья.
– А завтра пойдешь и сам поговоришь с Рилой.
Полуживые войска Нелюди потоком хлещут по оставшимся Кругам, собирая свою жатву. Чтобы их замедлить, враг уничтожил все мосты к портовому городу, но некроинженерия их госпожи обеспечивает другое решение: ступени из кожи и костяные дороги, столь же одушевленные, как их металлические предшественники. Кто-то дает бой полумертвецам, но по большей части все брошенные здесь люди или сразу бегут, или сдаются.
Командиру нет до этого дела. Он наблюдает за сценой со скалы, переводя внимание с резни на гигантский диск, уходящий в сторону моря с желанной добычей. Вот он уже ускользнул из зоны досягаемости. Командир отправляет оставшихся Костокрылов следом, хотя и знает заранее, что им не преуспеть.
После мимолетных раздумий он выдвигается в город, направляется по зигзагам опустевших улиц к самой северной точке. Земля хаотично усеяна телами – одна и та же отвратительная картина повсюду. По обугленным конечностям в поисках мяса посочнее ползают бесчисленные мухи.
Командира посещает озарение, всплывает из самых недр сознания. Он хватает пролетающую муху своей новой рукой. Насекомое гневно жужжит в плену гибких пальцев. Командир подносит муху к забралу и обращается к подсмотренной им у Нелюди темной практике.
Одетая в предназначенные для взрослых униформы молодежь образует широкий круг. Кто-то сидит вдоль стены, болтая ногами, кто-то облокачивается на нее с напускным безразличием. Часть униформ все еще не высохла после стычек у моря, на серой ткани нескольких из них видны свежие пятна крови. Они взяли передышку, предоставив очередь поучаствовать в бою другим. Они собрались ради шумного зрелища: в центре образованного ими круга дерутся, тряся головами, два упрямых существа. В воздухе кружат перья, плавно присоединяясь к своим уже упавшим на землю собратьям. Птица кричит все отчаяннее.
Коза же от этих звуков только больше злится.
Стражники смеются – кроме тех, кто ставил на птицу.
Снаружи круга направленное в небо оружие извергает сгустки пламени. Все замирают, а после оборачиваются к нему – даже животные. Переводят взгляд с копья на держащего его человека и молча приходят к выводу, что человек опаснее.
– Во имя Семерых, это еще что такое?
Краснея, вперед выступает молодая женщина.
– Мы… Капитан, мы возвращались после боя и натолкнулись на этих дерущихся зверей.
Капитан мечет глазами молнии.
– Зверей, лейтенант Ро?
– Так точно, капитан, – обеспокоенно говорит она, показывая на схватку.
– Интересно. Я вижу только одного зверя. Где же остальные?
– Простите, я хотела сказать, одного зверя и одну птицу, капитан, – от волнения ее голос звучит сдавленно.
Капитан угрожающе надвигается на женщину. Они почти одного роста, но неким образом командир заставляет ее казаться меньше.
– Птица, лейтенант? Какая еще птица?
Все вокруг затихли. Один из стражников подавляет нервный смешок. Коза в ужасе таращит глаза на копье, а ее ноги уже готовы пуститься в бег.
– Эта? – лейтенант дрожащей рукой показывает на птицу.
– Это, – заявляет капитан, наводя копье, – не птица. Это оскверненное чудовище, которое разносит инфекцию по нашему кораблю. Он под завязку набит пассажирами, а мы уже в море. И эта тварь представляет не меньшую угрозу, чем полукровки, от которых вы отбились час назад.
С копья срывается поток белого пламени и поражает птицу в грудь. Она визжит, а огонь разносится по телу, одинаково жадно пожирая перья и плоть. Коза смывается подальше, чтобы наблюдать за процессом с более безопасного расстояния.
– Потушите эти ошметки и вышвырните в море, после доложите. Со стены к нам поступили новые рекруты, так что здесь произойдут некоторые изменения. – Он недвусмысленно смотрит на молодую женщину. – Рядовая.
Все еще краснея, она отдает честь и разворачивается.
– Что касается остальных, то если и дальше будете тут мертвым грузом болтаться, будете выброшены за борт. Понятно?
– Так точно, капитан!
– Хорошо. А теперь живо за работу!
Стражники наперекор друг другу ломятся к потрескивающему трупу. Никто из них не уверен, что делать в сложившейся неразберихе. Капитан подходит к козе, что-то бормочет, его копье снова направлено на небо.
