Высокие волны бросают лодку во все стороны, играют ею, будто задиры с отнятым у кого-то мячом. Командир стоит на носу, вытянув руки по швам. Яростный шторм ему не угрожает. Источник его беспокойства таится в душе.
Он смотрит на Самаэля – прежде человека, а ныне марионетку, что без единой жалобы сражается с непогодой. Командир вселил в рыбака частичку своей сущности, чем подчинил смертного своей воле. Нелюдь поделилась с ним этим тайным искусством, когда они слились воедино, но она использует искусственные, собранные из составных частей тела, наполняет жизнью пустые оболочки. Командир же взял душу другого человека и предал ее порче, чем породил свое собственное творение.
Командиру уже приходилось ломать рассудки, внушать простые приказы, создавать живые автоматы, предназначенные для единственной задачи, но в этот раз все по-другому. Самаэль независим и способен мыслить, он проявляет изобретательность при выполнении приказов и не утратил многолетнего опыта хождения по морю.
В Самаэле рыцарь видит себя. Разве сам он не подходит под это описание? Разве сам он не марионетка, оживленная искрой инфернальной сущности?
Цель командиру дана повелителем, и хотя рыцарь все еще верит в важность своей миссии, он начинает критически воспринимать приказы Узурпатора.
Злость должна быть уничтожена, в этом сомнений нет. Ее существование сулит ему погибель. Эта мысль засела в его сознании вне всяких контекстов. И Командиру не нужно знать ничего больше.
Его беспокоит совсем иное.
Что случится, когда Злость будет разрушена, а его задача выполнена? Время его существования подойдет к концу? Поступят новые приказы от повелителя? А может, его освободят? И если так, что он станет делать со своей свободой? Что он такое без повелителя, который его определяет?
Командир погружается в глубокие раздумья, ищет зацепки к тому, кем был другой его родитель, предыдущий владелец его тела, но не находит ничего. Все его следы были поглощены или стерты пламенем повелителя.
Лишь его пальцы движутся, вдавливаются все глубже в борт корабля, навсегда оставляют на нем свой отпечаток. Внешне же командир тих и спокоен.
Время в Первом Круге легко измерить, солнца стабильно кружатся в танце от горизонта до горизонта, отмечая каждый день. С местоположением все куда сложнее. Южное море тянется во все стороны, подражает вселенной в ее бесконечности, иссушает надежду.
Людям тяжело поддерживать оптимистичный настрой, коза же относится к происходящему проще. Она рано просыпается и бодро следует за Экслером на утренних обходах. Стража приняла козу как талисман, и стоит ей теперь пройти мимо, как бойцы подкидывают ей кусочки всяких разностей в надежде на одобрение капитана. Те, кто подобрее, угощают ее сладостями, а скучающие экспериментируют с не столь съедобными материалами. Коза принимает все без исключения. Ее живот все увеличивается и теперь стремится расширить свои пределы за очерченные плечами границы.
Недавно пониженная и все еще озлобленная рядовая Ро предлагает козе кусок резины. Коза принюхивается, а затем хватает, заодно прикусывая и палец.
– Ой!
– Что-то не так, рядовая?
– Никак нет, капитан, – Ро мотает головой за спиной у животного.
– Тогда оставьте возгласы при себе.
Остальные стражники злорадно посмеиваются. Коза жует резину в целях эксперимента, после чего выплевывает на пол.
– И вот еще, рядовая.
– Да, капитан?
– Уберите это.
Она подчиняется, пропуская насмешки сослуживцев мимо ушей. Когда Ро наклоняется, она обменивается с козой полными ненависти взглядами.
Экслер и коза уходят.
Как и всегда, они заканчивают обход на корме корабля, где капитан и Роже обсуждают положение дел, а коза наблюдает за тоскливыми волнами. А внизу экипажи направляются к своим изможденным кораблям, тревожась из-за каждого нового стона, свиста и треска в двигателях. Будто матери при больных детях, они почти не знают отдыха.
– Доброе утро, капитан Экслер.
– А оно доброе?
Роже складывает вместе указательные пальцы и касается ими верхней губы.
– Что-то не так?
– Все как обычно. Меня окружают идиоты.
– А-а.
– Ты организовал торговлю этими долбаными масками, которые все вокруг скупают?
– С ними какие-то проблемы?
– Нет. За тем исключением, что они ни хрена не работают!
– А это смотря как расценивать их действие.
Экслер подходит ближе и заглядывает более рослому управляющему доками прямо в глаза.
– Прекращай корчить из себя философа. Они не останавливают скверну, значит, не работают.
От сурового взгляда Экслера Роже слегка отшатывается.
– В их эффективности против скверны нам еще предстоит убедиться. Зато мы прямо сейчас можем наблюдать, насколько действенно они предотвращают панику. По крайней мере, с ними люди хоть что-то могут поделать, почувствовать, что они, пусть и немного, но контролируют ситуацию.
– Эти маски используют, чтобы извлекать выгоду из человеческих страхов. Это безнравственно.
– Нравственности сложно назначить цену.
Коза всхрапывает, и Экслер качает головой.
