Лёгким бегом мы направились за стрелками, обходя построения первой линии солдат.
Солнце начинало немного слепить нас, отражаясь от снежного покрова. Когда мы вышли на холм, пред нами предстало большое войско урдов: их конница уже выходила на наши фланги.
Нас оглушило на секунду этим мощным залпом. Тем временем в воздух взмыло огромное пороховое облако, окутавшее нас, но его быстро унесло ветром. Когда оно исчезло, я увидел, что большая часть того отряда раскидана, и как ещё живые корчились от боли.
Внизу холмов уже схлестнулись наши войска, это было настоящим столпотворением, где в эпицентре разразилась жестокая бойня, поливаемая стрелами и пулями.
На поле происходила сумятица, конница из раза в раз пыталась смять целый фланг наших войск, пока в бой не подключились пикинёры.
Обернувшись, я увидел, как на холм толкали пушки, изо всех сил пытаясь успеть вмешаться в бой. Мы расступились, уступая им место, и с интересом наблюдали, как их начиняли ядрами и готовили к залпу.
Земля едва заметно вздрогнула, когда разом выстрелили пушки. На секунду везде воцарилась тишина, все оглянулись в нашу сторону. Эта секунда казалась невероятно долгой, но всё ожило с первым взрывом ядра в самой гуще битвы. На воздух взлетело несколько десятков человек вместе с оторванными конечностям. Я потерял себя… и через секунду, когда упали остальные ядра, враг начал отступать, но я ещё стоял в ступоре. Мне доводилось видеть, как кинжал входит в горло врага, как без гроша остаётся семья в полной нищете, как пытают людей, но что-то в этот момент меня вдруг остановило. С наших позиций со всех сторон вдруг раздался громогласный вопль:
И мы, движимые не то безумством, не то желанием отдать жизнь за страну, рванули всей махиной в бой. Я не помню, что произошло дальше… Совсем без устали, без страха я побежал как ошпаренный, разя мечом любого, кто был на пути.
Взрыв… как будто мощной морской волной меня швырнуло в сторону. Я открыл глаза…
Никогда раньше я не слышал таких криков… от взрыва мои уши сильно заложило, и с каждой секундой гудение нарастало. Кое-как встав на ноги и оперевшись на меч, я увидел целые холмы из трупов и людей, взбирающихся по ним.
Машинально взмахнув мечом, я почувствовал, как моё лицо окропило что-то тёплое. От неожиданности вздрогнул и увидел кровь, капающую с меня и урка, который, подобрав меч другой рукой, злобно смотрел на меня. Его покрасневшие глаза были прикованы ко мне, столько ненависти…
Как можно сильнее сжав рукоятку меча, я начал пятиться от него. Дрожь внутри меня усиливалась. С резким криком враг бросился на меня. Стук… тишина внутри… за считаные доли секунды я успел блокировать удар и оттолкнуть его на несколько шагов. Я без промедления всадил клинок в его грудь и почувствовал, как лезвие выходит, с другой стороны. Пинком ноги я свалил противника на землю и, не желая оставаться там, вышел к холмам.
Спустя несколько дней я полностью оправился от контузии. Большой неожиданностью была награда за отвагу в битве; упоминать, что мы покинули место обороны, я не стал.
Через неделю мы соединились с армией южан и отрядами добровольцев и начали быстро продвигаться на юг к лесам, чтобы вступить на вражескую землю.
Было начало февраля.
Мы достигли лесных массивов, но, кроме гула могучих деревьев, нас никто не встретил. Обыскав территорию около леса, мы ничего не нашли, и это посеяло семена страха в наших умах.
Как же я хотел вина, азарта и тёплой постели, но вокруг лишь ветер шумел, раскачивая верхушки деревьев, даже солнце с трудом пробивалось через мрачные тучи уходящей зимы.
Мы начали понемногу располагаться, в надежде, что двигаться в ближайшее время никуда не нужно. Я прошёлся вдоль деревьев и оглядел эту хладную и тёмную чащобу.
Тихий ветер слегка покачивал ветки и доносил странный скрип деревьев из самой гущи леса. Поёжившись от холода, я пошёл к своему отряду, оставляя позади жуткую чащу.
