Et in Arcadia ego[74]. Стоя на высоком холме, я сквозь древние сосны и ели смотрел вниз, на расстилающееся передо мною зеленое море: вокруг меня возвышались обломки скал, под ногами земля пестрела цветами и зеленью. Передо мною, двигаясь, разбрелось стадо; вдали, неподалеку от мелкой хвойной поросли, при свете вечернего солнца резко выделялись коровы, группами и поодиночке; другие, стоявшие ближе, казались темнее. Всюду было разлито спокойствие и вечерняя сытость. Часы показывали около половины шестого. Бык, принадлежавший к стаду, вошел в пенящийся поток и медленно подвигался, борясь с его стремительным течением и уступая ему: он как будто находил в этом какое-то жестокое удовольствие. Здесь были два смуглых создания – пастух и пастушка, одетая почти как мальчик. Налево возвышались склоны скал и снежные поля, опоясанные широким рядом лесов; а направо, высоко надо мною, как бы плавали в солнечном тумане два громадных ледяных гребня. Все дышало величием, тишиной и ясностью. Эта красота наполняла сердце трепетом и вселяла немое благоговение к моменту ее создания. Невольно, как нечто вполне естественное, мне представились греческие герои в этом чистом мире света (на котором нет отпечатка неясных стремлений, недовольства, оглядок на прошлое, заглядываний в будущее, во что-то ожидаемое). Воспринимать впечатления следует как Пуссен[75] и его ученики – в героическом и идиллическом духе. Так жили некоторые люди, кладя свой вечный отпечаток на мир и ощущая этот мир в себе; и между ними был один из величайших людей – изобретатель героически-идиллической философии Эпикур.
296
Вычисление и измерение. Быстрота умственного счисления, то есть искусство видеть одновременно многие предметы, взвешивать их между собою, сравнивать, делать при этом быстрый вывод, составлять из них более или менее верную сумму, создает великих политиков, полководцев, купцов. Человек же, который видит только один предмет и считает его единственным руководящим мотивом жизни и судьею над всем остальным, – такой человек становится героем или фанатиком и меряет все одной меркой.
297
Не следует глядеть не вовремя. Пока человек что-либо переживает, он должен вполне отдаваться моменту, и притом с закрытыми глазами, чтобы не быть вместе с тем и наблюдателем. Последнее обстоятельство помешало бы хорошему перевариванию переживаемого, и в результате вместо мудрости получилось бы расстройство желудка.
298
Из практики мудреца. Чтобы сделаться мудрецом, надо переживать известные события и таким образом прямо бросаться им в пасть. Это, разумеется, очень опасно: многие «мудрецы» при этом погибали.
299
Усталость духа. Наша случайная холодность и равнодушие к людям, принимаемые ими за жесткость как недостаток характера, часто проистекают от утомления духа. В этом случае все становятся нам в тягость, и мы ко всем, даже к себе, относимся равнодушно.
300
«Одно необходимо». Когда человек умен, ему нужно только одно: чтобы в сердце его царила радость. Ах, прибавим к этому еще: если человек умен, то ему лучше всего постараться стать мудрым.
301
Доказательство любви. Кто-то сказал: «я никогда долго не размышлял о двух лицах; это служит доказательством моей любви к ним».
302
Как стараются улучшить дурные аргументы. Некоторые люди бросают вслед за дурными своими аргументами частицу своей личности, как будто это может помочь аргументам найти более правильный путь и из дурных превратиться в хорошие. Здесь происходит то же, что с игроками в кегли: бросив первый шар, они размахиванием второго шара и всем положением своего тела как бы стараются придать первому должное направление.
303
Честность. Слишком мало, если человек служит образцом честности по отношению к чужим правам и к чужой собственности: ребенком не рвет ягод в чужом саду, а взрослым не топчет нескошенного луга; мы берем мелкие факты, потому что они, как известно, дают более наглядные доказательства, чем крупные, для подобного рода образцового поведения. Этого, говорю, слишком еще мало: человек при этом все еще только «юридическое лицо» с той степенью нравственности, на которую способно даже общество, толпа людей.
304
Человек! Что значит тщеславие тщеславнейшего из людей перед тщеславием самого скромного, чувствующего себя «в природе и в мире человеком»!
305
Самая необходимая гимнастика. Вследствие недостатка самообладания в мелочах можно лишиться этой способности и в более крупных вещах. Если человек в течение дня ни разу не отказал себе ни в одном своем, хотя бы мелочном, желании, то он дурно воспользовался этим днем и дурно подготовился к следующему. Подобного рода гимнастика необходима для человека, если он хочет иметь удовольствие управлять собой.
306
