Когда наступает время присягнуть себе в верности. Мы иногда подчиняемся такому умственному направлению, которое находится в противоречии со всей нашей природой. Долгое время мы геройски боремся против течения и ветра, то есть, в сущности, против самих себя; нас это утомляет, и мы задыхаемся от усталости. Выполняя что-либо, мы уже не чувствуем истинной радости; нам кажется, что успехи наши достаются нам слишком дорого. Мало того, даже одерживая победу, мы отчаиваемся в плодотворности своей деятельности, в своем будущем. Наконец-то, наконец мы сворачиваем в сторону; ветер надувает наши паруса и направляет нас в наш фарватер. Какое счастье! Какая является в нас уверенность в победе! Только теперь мы сознаем, что́ мы такое и чего мы хотим; только теперь клянемся мы в верности себе и имеем на это право, как люди знающие.
330
Предсказатели погоды. Как облака дают нам понятие о направлении ветра там, высоко над нами, так самые легкие и свободные умы своим направлением возвещают нам наступление вероятной погоды. Ветер в долине и ходячие мнения сегодняшнего дня ничего не значат по отношению к будущему, а указывают только на то, что уже было.
331
Постоянное ускорение. У людей, медленно начинающих дело и с трудом осваивающих его, развивается иногда способность к ускоренной деятельности, – так что никто в конце концов не может угадать, куда унесет их поток.
332
Три хорошие вещи. Величие, спокойствие, солнечный свет – вот три вещи, обнимающие всё, вот то, чего желает и требует от себя мыслитель: вот все его упования и обязанности, все его притязания на интеллектуальность и нравственность при обычном его образе жизни и даже в деревенском уединении. Каждой из этих трех вещей соответствуют, во-первых, возвышенные идеи, во-вторых – успокаивающие, в-третьих – просветляющие и, в-четвертых, наконец, такие идеи, которые играют роль во всех трех случаях и преобразуют все земное: это область, где господствует тройственность радости.
333
Умереть за «правду». Мы не дали бы сжечь себя за свои мнения – не настолько мы уверены в их справедливости. Но может быть, мы согласились бы на эту жертву, чтобы иметь свои мнения и пользоваться правом изменять их.
334
Иметь свою таксу. Человек, желающий пользоваться заслуженным уважением, должен представлять собой нечто, имеющее определенную таксу. Но только заурядное имеет таксу. Поэтому желание это свидетельствует или о благоразумной скромности, или о глупом нахальстве.
335
Мораль для строителей. Когда дом выстроен, надо убрать леса.
336
Софоклизм. Никто больше греков не подмешивал воды в вино! Воздержание в соединении с грацией было отличительным признаком благородного афинянина во времена Софокла и после него. Пусть кто может подражает этому в жизни и в творчестве!
337
Героическое. Героическое состоит в том, что человек совершает великое (не по обычному шаблону), не думая о соревновании с другими в глазах других. Героя, где бы он ни был, везде отделяет священная неприступная граница.
338
Двойник в природе. В некоторых местностях мы со сладостным ужасом открываем самих себя – это наш прекраснейший двойник. Как счастлив должен быть тот, кто испытывает это чувство здесь, при этом солнечном октябрьском свете, при этом резвящемся счастливом ветерке, играющем с утра до вечера, при этой чистейшей прозрачности и умеренной прохладе, на этой равнине с присущим ей благоговейно серьезным видом, с ее холмами, озерами и лесами, – на равнине, которая без страха раскинулась рядом с ужасами вечных снегов; здесь, где Италия и Финляндия как будто смешались и где как бы находится родина всех серебристых оттенков природы. Как счастлив тот, кто может сказать себе: «В природе, разумеется, есть еще много более величественного и прекрасного, но то, что здесь, передо мною, мне ближе, родственнее, я не только кровно связан с окружающим меня, но даже более того!»
339
Снисходительность мудреца. Снисходительно, как царь, относится мудрец к людям и держится одинаково со всеми, несмотря на различие дарований, положений и нравов. Подметив это, люди страшно на него обижаются.
340
Золото. Все, что золото, не блестит. Мягкое сияние – вот свойство благородного металла.
341
Колесо и тормоз. У колеса и у тормоза разные задачи и только одна общая – причинять друг другу боль.
342
Отношение мыслителя к помехам. Любой перерыв в своей работе (всякую так называемую помеху) мыслитель должен встречать миролюбиво, как новую натурщицу, являющуюся предложить художнику свои услуги. Помехи – это вороны, приносящие хлеб отшельнику.
343
