Иметь большой ум. Иметь большой ум – значит дольше оставаться юным. С этим нужно примириться, если кажешься старше, чем ты есть на самом деле. Ведь люди принимают отпечатки ума за следы жизненного опыта, то есть долгой тяжелой жизни, полной страданий, заблуждений, раскаяния. Итак, кто одарен большой духовной силой и кто проявляет ее, тот и считается старше и хуже, чем он есть на самом деле.
344
Как надо побеждать. Ты не должен желать победы над соперником, если имеешь в виду преимущество лишь на волосок. Добрая победа должна придавать радостное настроение и побежденному: в ней должно заключаться нечто божественное, чуждое чувству стыда.
345
Заблуждение умных людей. Умным людям трудно отделаться от заблуждения и не думать, будто посредственность завидует им и считает их за исключение. На самом же деле посредственность считает их за нечто вполне излишнее, без чего легко обойтись.
346
Требование опрятности. Для иных натур перемена в образе мыслей такая же потребность, как смена грязной одежды. Для других это – просто требование их тщеславия.
347
Тоже достойно героя. Вот герой; он ничего не сделал, а только тряхнул дерево, когда плоды уже созрели. Вы думаете, это слишком мало? Так взгляните сперва на дерево, которое он тряхнул.
348
Мерило мудрости. Рост мудрости можно точно измерять степенью уменьшения злобы.
349
Неприятно высказывать заблуждение. Не всякому нравится, чтобы истину высказывали в приятной форме, но пусть никто не думает, что заблуждение может стать истиной, если она высказывается неприятным образом.
350
Золотой жребий. Много цепей наложено на человека, чтобы отучить его от животных привычек. И действительно, он теперь стал мягче, нравственнее, радостнее и умнее остальных животных. Но до сих пор он все еще страдает оттого, что так долго носил цепи, так долго лишен был чистого воздуха и свободных движений. Цепями этими, повторяю снова и снова, служили ему тяжелые глубокомысленные, нравственные, мистические и математические заблуждения. Только когда пройдет эта боль от цепей, тогда вполне достигнута будет первая великая цель – полное отделение человека от животных. Мы же теперь находимся в самом разгаре этой работы освобождения от цепей, и нам при этом необходима величайшая осторожность. Только вполне облагороженному человеку может быть дарована свобода духа. Только ему облегченная жизнь близка и служит елеем для его ран. Только он имеет право сказать, что живет для радости и что нет у него никакой цели. В устах других опасен был бы лозунг «Мир кругом меня и благоволение ко всем ближайшим предметам». При этом лозунге по отношению к единичным личностям вспоминаются великие и трогательные слова, относившиеся ко всем и остающиеся непреложными до сих пор для всего человечества, как девиз и как грозное предостережение от неизбежной погибели всем тем, кто слишком рано украсил бы ими свое знамя. Все еще, по-видимому, не настала пора, чтобы над всеми людьми, как над древними пастухами, разверзлись небеса и послышался голос, возвещающий: «На земле мир и в человецех благоволение!» Да и теперь это еще жребий только отдельных, единичных личностей.
Тень. Из всего высказанного тобою мне больше всего понравилось твое обещание – жить опять добрыми соседями со всем тем, что ближе к жизни. Это не худо и для нас, бедных теней. Ведь признайтесь, что раньше вы слишком охотно клеветали на нас.
Странник. Клеветали? Но почему же вы никогда не защищались? Наши уши ведь были не далеко от вас.
Тень. Нам казалось, что мы слишком близки к вам, чтобы говорить о самих себе.
Странник. Деликатно! Очень деликатно! Я замечаю, что вы, тени, более люди, чем мы сами.
Тень. А вы еще зовете навязчивыми нас, так хорошо умеющих молчать и ждать. Ни один англичанин не перещеголяет нас в этом отношении. Правда, часто, даже слишком часто, нас видят спутниками человека, но рабами его – никогда. Кто избегает света, того и мы избегаем. Вот насколько велика наша свобода.
Странник. Ах, слишком часто свет покидает человека, и тогда вы тоже покидаете его.
Тень. Я часто с болью покидала тебя. Мне, при всей моей любознательности, все еще многое кажется темным в человеке, потому что я не всегда могу быть с ним. Ценою полного познания человека я согласилась бы даже стать твоей рабой.
Странник. Но знаю ли я, знаешь ли ты наверняка, что из рабы ты вдруг не превратишься в мою властительницу или что тебя не ждет унизительная жизнь рабы, презирающей своего господина? Будем лучше довольствоваться своей свободой. Вид рабы отравил бы мне все величайшие радости. Мне опротивело бы даже самое лучшее, если бы кто-нибудь обязан был разделять его со мной. Я не хочу знать рабов вокруг себя. Поэтому я не терплю и собаки, этого гадкого, виляющего хвостом блюдолиза. Она первая проявила «собачью» преданность, и люди еще так хвалят ее за то, что она верна своему господину и следует за ним, как…
