Странники полностью

      — И, — докончил Кузьма Николаевич, — последняя, самая главная ошибка — это отсутствие философской системы. Без неё человеческое многознание никогда не перейдёт в мудрость. Сколько бы человек ни прожил, сколько бы ни перевидал на своём веку, без философской системы он не сможет ни оценить свой жизненный опыт, ни воспользоваться им. Я уж не говорю о чужом опыте. А философская система это семя, которое структурирует вокруг себя знания и позволяет нам в любой момент получить к ним доступ. Любая философская система объясняет, как человеку быть хорошим. Но чтобы объяснить ему это, ей для начала нужно определить, что такое человек, какое место во Вселенной он занимает, как устроено его сознание, каким образом он должен познавать мир, и так далее. Те философские системы, которые существовали до конца света, чрезмерно усложняли эти вопросы, и пользоваться ими для обычного человека не представлялось возможным. Мир и так трудно понять, — зачем усложнять его ещё сильнее?

      — Своего апофеоза наплевательское отношение к воспитанию достигало в школе. Позволь спросить, ты учился в школе?

      — Да, — ответил я. — Преомерзительнейшее место.

      — Дай я пожму твою руку. Я тоже учился в школе, и даже некоторое время там работал, и пришёл к тому же выводу, что и ты. Нет места поганее школы и профессии поганее учителя. Вообще это величайшая ошибка человечества: придумать профессию «учитель». Учителем должен быть каждый человек, чтобы уметь правильно передать знания собственным детям, и чтобы каждое следующее поколение было лучше предыдущего... К чему я? Андрей Макаренко в начале XX века сформулировал аксиому: «Человека воспитывает коллектив». Можно сколько угодно обзывать Макаренко фашистом среди педагогов, но эта его аксиома не подлежит сомнению. Что бы ты с человеком ни творил, каким бы любящим родителем и гениальным наставником ты ни был, твоего ученика всё равно воспитает непосредственное окружение, а не ты. Из коллектива он нахватается дурости, предрассудков, иллюзий прогресса — и прости-прощай твои труды. Ты сам знаешь, что творилось в школе. Маленькие дети учились рядом с ублюдками, учителя сплошь оказывались болванами, и всем на всех было глубоко наплевать. Да и если отбросить ублюдков и болванов и обратиться к самому принципу школьного образования, то в чём мы увидим его суть? — В том, чтобы научить детей начаткам каких-то дисциплин. Это же кошмар! Что может быть хуже полуобразованного человека? Что страшнее человека, который думает, будто что-то знает, а на самом деле не знает ни черта? Полуобразованность это крючки, созданные специально, чтобы вешать на них иллюзии прогресса. Полуобразованным человеком гораздо легче управлять, чем совсем невеждой. Полуобразованному человеку можно вбить в голову что угодно. Скажи мне, ты учил в школе математику?

      — Да. Но я уже всё забыл.

      — Не важно. Любой, кто окончил школу, забыл большую часть того, чему его учили. Лишнее оправдание для полуобразованности... Хочешь, я докажу тебе, что дважды два равно пять?

      Я кивнул. Учитель подобрал с земли прутик и написал на размокшем глинистом берегу Сетуни: 2 х 2 = 5.

      — Я берусь тебе это доказать, — сказал он и начертил ниже: (2 х 2) - (2 х 2) = 5 - 5.

      — Правая часть равенства равна нулю, левая тоже. Правильно?

      Я не нашёл подвоха.

      — Это равенство, — сказал Учитель, — можно упростить, если вынести за скобки общий множитель: «один минус один».

      Он написал: (2 х 2) х (1 - 1) = 5 х (1 - 1).

      Я проверил: (2 х 2) х (1 - 1) = (2 х 2) - (2 х 2); 5 х (1 - 1) = 5 - 5.

      — А теперь мы сократим на общий множитель, — сказал Кузьма Николаевич, и на глине получилось: (2 х 2) х ( 1 - 1) = 5 х ( 1 - 1).

      2 х 2 = 5.

      Учитель хмыкнул, неодобрительно поглядывая на произведённую работу.

      Я проверил его элементарные выкладки раз десять, не нашёл ошибки и испытал ощущение лёгкой паники. Что это значило? Меня неправильно учили? Или математика несла в себе неразрешимое противоречие?

      — Не волнуйся так, — успокоил Кузьма Николаевич. — Ты всего-то забыл, что нельзя делить на ноль. А я разделил, только скрытно, замаскировав его под «один минус один». Если бы ты знал математику хорошо, ты б заметил это быстрее. А если б вообще её не знал, то я бы и доказать тебе ничего не смог. Понимаешь, как легко морочить голову полуобразованному человеку? Хочешь, я теперь докажу, что если от четырёх отнять один, будет пять?

      Рядом с равенствами Учитель начертил прямоугольник.

     — Сколько углов? Один, два, три... Четыре.

     Носком сапога он стёр у прямоугольника правый нижний угол.

      — А теперь сколько углов? — Теперь пять. Я отнял от четырёх один и получил пять. Попробуй-ка меня опровергнуть.

      Я прищурился. Обман чувствовался, но чтобы его найти, требовалось время. А Кузьма Николаевич говорил: