— Так для чего соприкасаться с вульгарностью? — сказал Гион. — Честному человеку не должно подвергать себя виселице. Во всяком случае, добровольно.
— Где Фейнне? — спросил Элизахар. — Вы знаете?
Оба его собеседника переглянулись. Гион засмеялся:
— Обрати внимание, Аньяр, как устроен его ум: он мгновенно выделил из нашего бессвязного разговора то главное, что составляет предмет его профессии, — местонахождение объекта охраны.
Аньяр, однако, не поддержал веселья друга:
— По-моему, он влюблен, а это заслуживает нашего уважения.
— Влюблен! Как непрофессионально! — сказал Гион.
— Где она? — повторил Элизахар.
— Указать тебе точное местонахождение госпожи Фейнне я пока не могу, — отозвался Гион. — Она где-то здесь...
Элизахар тихо засмеялся. Он и сам знал, что она здесь. Как можно находиться в мире по имени Фейнне — и не встретить там саму Фейнне?
— Ладно, теперь мой вопрос, — сказал Гион.
— Какой вопрос? — удивился Элизахар.
— Ты же сам предложил эту игру. Я отвечаю на твой вопрос, ты — на мой. Постепенно мы будем знать друг о друге все...
— Если вы — король Гион, то я и так знаю о вас все, — заметил Элизахар.
— Ну какова самонадеянность! — Гион метнул в сторону Элизахара гневный взгляд. — Что ты обо мне можешь знать?
— Что вы были первым королем, мой господин, что вы взяли в супруги дочь правителя эльфов и принесли на нашу землю кровь Эльсион Лакар...
— А что я делал потом — после того, как моя жена умерла?
Элизахар сказал:
— От горя король Гион утратил рассудок, и спустя год после смерти Ринхвивар он ушел в пустынные земли — и больше никто и никогда не видел короля Гиона...
— Да, — сказал Чильбарроэс. — Вот именно. Никто и никогда. Кроме тебя, упрямая голова! Неужели ты не хочешь знать, куда я потратил мои столетия?
— Если вам захочется, вы и так мне расскажете...
— Ты пытаешься мошенничать, Элизахар, — строго произнес темнокожий эльф. — Я совершенно точно помню условие договора. Там что-то такое говорилось насчет доверия...
— А не было никакого договора! — засмеялся Элизахар.
— В следующий раз, имея дело с людьми, буду заставлять их подписываться кровью под каждым словом! — рассердился Аньяр.
— Давай его просто допросим, — предложил Гион. — Пусть отвечает.
— А если он не захочет?
— Пытать! — произнес Гион и подбоченился с видом суровой решимости.
— Ай, не надо! — закричал Элизахар, дурачась. — Я все скажу.
Два лица, разноцветное и черное, сблизились и надвинулись на него.
Гион сказал:
— Ну вот, наконец-то я узнаю про тебя всю правду... Кто твой отец, Элизахар? Кто твой отец?
Элизахар зажмурился. В самый неожиданный миг обыкновенная болтовня закончилась: дружеский разговор ткнулся в тупик, каким Элизахару всегда представлялись прямые вопросы. Из тупика только один выход — навстречу тому, кто загнал тебя туда. И на прямой вопрос можно ответить только одним способом.
Конечно, оставалось еще молчание. Но Гион — король. Больше чем король — Гион был само Королевство. И Элизахар с трудом выговорил четыре слова, которые никогда прежде не соединял между собой:
— Мой отец — герцог Ларренс...
Очень медленно он открыл глаза. Ничего не изменилось в мире. Все так же неспешно текла река, унося вдаль отражения розовеющих облачков, камыши перешептывались на ветру, и их созревшие бархатные колотушки глухо стукались друг о друга. Вечер не отменил изначального намерения вступать на землю величественно и неторопливо, с полным осознанием своего права.
Только лица вопрошавших стали другими. Гион смеялся, и желтые блики скакали в его глазах; Аньяр недоуменно хмурился.
— Кто такой герцог Ларренс? — спросил темнокожий эльф.
Герцог Ларренс представлял собой странное сочетание отвлеченной абстракции с самой что ни на есть плотской, витальной реальностью. Абстракцией являлось его имя.
Некогда — на заре создания государства — неподалеку от северных границ имелось герцогство Ларра; но последний из герцогов Ларра умер вскоре после исчезновения короля Гиона, и титул перешел к его малолетней дочери. На протяжении нескольких поколений в этой семье не рождалось сыновей; только многочисленные дочери. И каждая приносила мужу в приданое кусок земли, так что в конце концов остался только майорат: замок и три деревни. Это и стало именоваться «герцогством Ларренс» — как бы уменьшительное от имени былого герцогства.
Человек, которого Элизахар назвал своим отцом, унаследовал майорат от деда. В убогих владениях предков молодого наследника видели рано: с юных лет он предпочитал странствовать в компании десятка отчаянных голов. Иногда вся эта компания промышляла разбоем на границах, иногда выполняла деликатные поручения соседей — порой из интереса, а порой и за деньги.
У молодого Ларренса была веселая жизнь. Он обожал приключения. Ему нравилось разыскивать сбежавших крепостных или непокорных дочек, похищенных незнатными любовниками. Он мог найти неверную жену и сделать так, чтобы у женщины навсегда пропала охота искать похождений вне дома.
