— Узнать от кого-то — совсем не то же самое, что увидеть собственными глазами, — возразил Адобекк. — Когда ты только повзрослеешь! Я не сомневаюсь в том, что принца раздражает и, возможно, унижает твоя роль; но лучше уж тебе приглядывать за ним и сообщать королеве подробности, чем кому-нибудь другому...
— Я бы хотел прекратить эти визиты, — сказал Ренье решительно.
— Кстати, зачем ты таскаешь с собой куклу? Решил окончательно превратиться в шута?
— Должен же я выводить ее в свет.
— Ладно, — решил Адобекк, — поступим так. О драке я расскажу ее величеству сам. А ты можешь издеваться над Тандернаком, сколько тебе влезет. Оттачивай мастерство, мой мальчик! Я верю в силу происхождения. Голос крови будет нашептывать тебе полезные советы.
Ренье ухмыльнулся.
— Насчет дырок в ушах — вы ведь пошутили, дядя?
— Ничуть, — объявил Адобекк. — Это мой любимый эпизод в разделе «Обычаи при первых потомках короля Гиона». Советую, кстати, почитать.
Пара дней у Ренье ушла на то, чтобы выяснить, где находится дом Тандернака и чем занимается господин Тандернак, когда живет в столице.
Оказалось — покровительствует малоимущим, как правило, из числа разорившихся жителей предместий. Предоставляет им кров в собственном доме, на первом этаже, помогает найти работу. И, что особенно важно, не дает денег в долг, не заставляет идти в кабалу.
Кого угодно эти сведения расположили бы в пользу Тандернака, только не Ренье. Он не верил в благотворительность. Особенно в систематическую. «Больно уж физиономия у него подлая, — объяснял сам себе Ренье, прохаживаясь возле дома, на который ему указали. — С такой физиономией просто невозможно быть хорошим человеком. Как говорится, природа».
Тандернак обитал сразу за первой стеной, возле ворот. С крыши его дома, наверное, хорошо видны предместья. А также пресловутые разорившиеся жители предместий, объекты неустанных Тандернаковых забот.
Ренье принял единственно возможное для себя решение: завел разговоры со стражниками.
У внешних ворот их дежурило двое. Служба была необременительной: приглядывать за входящими и выходящими из города. Неназойливо так приглядывать, просто для сведения. Особенно если кого-нибудь убедительно попросили отыскать.
Ренье сказал, появляясь перед ними в невзрачном сером плаще:
— Привет!
Они уставились на него хмуро.
Ренье распахнул плащ, показывая шитое серебром темное одеяние придворного:
— Я поздоровался с вами, друзья мои.
Один из стражников не без иронии отвесил затейливый поклон — должно быть, по мнению солдата, то была остроумная пародия на придворный этикет. Другой ухмыльнулся.
Ренье тотчас уселся рядом с ними на каменную тумбу.
— Меня сослали, — сообщил он. — Ее величество мною недовольна. Велела пару дней прослужить с солдатами возле ворот. Набраться ума-разума.
— Вот уж чего у нас полным-полно, так это ума-разума, — хохотнул стражник. — Пить будешь?
— Конечно!
— А принес?
— Разумеется!
— Вот это дело, — обрадовался второй стражник, присоединяясь к товарищу. — Ладно, берем тебя к себе. Будешь нам подчиняться. Как тебя зовут?
— Ренье, — сказал Ренье.
— Ничего имя, — одобрил первый стражник. — Бывает хуже.
— Например, Хессицион, — согласился Ренье.
— Что это за имя такое? — нахмурился второй стражник. Он был, как заметил Ренье, более подозрительным и все пытался найти подвох в словах молодого бездельника.
— Ну, просто такое имя, — сказал Ренье. — Вспомнилось.
— А вот еще имя — Атенаконкоргардия, — припомнил первый стражник. — Так мою дочку зовут.
— Она отравит тебя, когда вырастет, — предрек Ренье, разливая вино по кружкам.
— В честь прабабушки нарекли, — вздохнул стражник. — Да нет, ей нравится. Дети любят скороговорки и головоломки. От «Атенаконкоргардии» много уменьшительных. Мне нравится — «Кора».
— Ну тогда конечно, — сказал Ренье.
— Зебеновульфус, — вдруг высказался второй стражник. И пояснил: — Имя.
— Отменно дурацкое! — восхитился Ренье.
— Угу, — сказал стражник. Вид у него сделался отрешенный.
— Это ты в том борделе слышал? — уточнил его приятель, за что удостоился уничтожающего взгляда.
— Что за бордель? — заинтересовался Ренье.
— Есть тут... — неопределенно проговорил стражник и махнул рукой. — Для любителей. Нас пускают бесплатно.
— Я не хожу, — быстро вставил женатый стражник, отец Атенаконкоргардии.
— А я бывал пару раз, — сказал второй. — Это даже не бордель — просто харчевня. Прислуживают девицы, и есть несколько мальчиков. Хочешь — просто поужинай, хочешь — останься на ночь. Они и живут там. Забавно посмотреть, какие у них комнатки... — Он возвел глаза кверху, что-то припоминая, а когда опустил взор, то обнаружил у себя в кружке новую порцию выпивки.
«Харчевня! — думал Ренье. — Постоялые дворы. Очень доходное дело. А прислугу он находит в предместьях. Помогает с работой. Вот как удачно можно устроить свою жизнь... и даже получить дворянство».
Он встал с тумбы, сделал приветственный жест своим собутыльникам.
— Пожалуй, моя смена окончена... Оставляю вам моего доброго друга — он урожая позапрошлого года, вполне выдержанный и надежный.
Те переглянулись, фыркнули.
