Раздел «шпионаж» не значился в книгах, где были определены и расписаны суммы вознаграждений, полагающиеся подданным Вейенто за те или иные работы, в том числе и произведенные сверхурочно. Поэтому во всем, что касалось тайны, Ирмингард действовал по старинке — был несправедливо милостив. И, отпуская своего соглядатая, Ирмингард вручил ему сотню золотых монет и сверх того — серебряную брошь, сделанную в форме плывущей жабы: жабьи бородавки имитировались крохотными самоцветиками, рассыпанными по всему ее серебряному телу.
Пятьдесят эльфов прибыли в Королевство вместе с Ринхвивар. И один из пятидесяти решился убить ее — ради выгоды и из зависти. Иные эльфы в некоторых вещах ничем не отличаются от самых обычных людей.
Этот пятидесятый прибыл на север почти сразу вслед за герцогским шпионом. Высокий, как все его сородичи, темнокожий и светлоглазый, он держался настороженно. Никто на севере не любит Эльсион Лакар, поэтому пришелец закрывал лицо капюшоном.
И снова, как и в случае с награждением соглядатая, Ирмингард вынужден был обращаться с предателем не согласно писаному закону — ибо ни Мэлгвин, ни Ирмингард не записали закона, регламентирующего добрые отношения с предателями, — но по собственному усмотрению.
— Я не могу считать вас своим подданным, — заговорил герцог с молчаливой фигурой, возникшей на пороге большого, светлого зала, расположенного на самом верху башни того самого замка, что был построен ради свадьбы Мэлгвина и Ареты Молчаливой. — Примите от меня дары как чужеземец.
Лучник отбросил капюшон, и Ирмингард увидел его лицо: почти черное, исчерканное странными ломаными узорами. В первое мгновение Ирмингарду оно показалось попросту грязным; в следующие минуты — нелепо разрисованным (должно быть, краска стерлась во время путешествия!); и лишь после герцог понял: его собеседник взволнован. Как и все Эльсион Лакар, испытывая сильные чувства, он не краснеет и не бледнеет, но покрывается узорами.
Никогда прежде Ирмингард не видел, чтобы эти узоры искажались и приобретали такой странный, отталкивающий вид.
Его гость сказал:
— Теперь я изуродован.
И улыбнулся такой жалкой, такой отвратительной улыбкой, что герцога передернуло.
— Я могу удвоить плату, — быстро сказал Ирмингард.
Эльф провел пальцами по своим щекам, царапая их ногтями, и от этого узоры сделались лишь ярче.
— Я не знал, что так будет, — добавил он.
От этого признания, сделанного с почти детской простотой, у Ирмингарда кольнуло сердце, однако герцог тотчас одернул себя: тот, кто стоит перед ним, — убийца и предатель, он — не человек, он обладает долголетием и могуществом переходить из мира в мир через невидимую серую границу. Не смертному человеку жалеть его.
— Неужели вы не догадывались о... физиологических последствиях вашего... нашего, — поправился герцог, — нашего дела?
— Нет, — отозвался эльф. — Я — первый, кто сделал такое. Она была нашей крови... Она была королевой.
— И ни один Эльсион Лакар никогда не испытывал ненависти к другому? — продолжал выспрашивать Ирмингард.
— Ненавидеть — одно, предать того, кто тебе доверяет, — другое, — сказал эльф. — Прежде я этого не знал. Мы всегда выставляли для нее ножи, и она полностью отдавалась на нашу добрую волю. Любой мог убить ее. В любое мгновение. Но пока я не сделал этого, никто не знал о последствиях.
— Будь вы человеком, я оставил бы вас при своем дворе, — задумчиво протянул Ирмингард. — Но Эльсион Лакар... Боюсь, это сразу же будет истолковано в истинном смысле. Чего ради герцог Вейенто, который всегда выступал против союза с эльфами, держит у себя эльфа? Да еще с такими... украшениями на щеках?
— Да, — сказал тот. — Все сразу поймут.
Ирмингард встал, подошел к нему, взял его руки в свои.
— Мне жаль, что я разрушил вашу жизнь, — тихо проговорил он. — Мне остается лишь сделать попытку кое-что исправить... Вы можете отчасти скрыть свое происхождение. У меня на рудниках для вас найдется убежище.
При слове «рудники» лицо эльфа исказила болезненная гримаса. Ирмингард рассмеялся.
— Многие так реагируют! Однако мои рудники — совсем не та жуткая каторга, какой они представляются изнеженным южанам. У нас хорошие дома, образованные люди, книги, даже музыка. Конечно, работа тяжелая, но я ведь не предлагаю вам работать! Вы можете просто жить там.
— Убежище, — сказал эльф хрипло.
— Убежище, а не тюрьма, — сказал Ирмингард. — И в любой момент вы вправе покинуть его.
Помолчав, эльф сказал:
— Хорошо.
