— Что вы собираетесь делать, сэр? — спросил я.
— Если нам придется оставить судно, то из этого еще не следует, что нельзя захватить с собою груз, — возразил он резко. — Поворачивайтесь живее.
Меня, кажется, не удивило бы, если бы оказалось, что Думмсон исчез или умер, подбно Уэнрайту. Я вздохнул с облегчением при виде его простого, выразительного лица, когда он появился у борта, приготовляясь схватить чалку, ловко брошенную ему с судна. Через несколько минут мы сцепились с бригантиной с носа и с кормы.
Если матросы боялись ступить ногою на таинственное судно, то решимость капитана быстро успокоила их.
— Ну, лежебоки, пошевеливайся! — крикнул он. — В чем вы давали подписку, так это помогать грузить, если будет надобность. Теперь вот есть надобность, и первого, кто вздумает спорить, я собью с ног кулаками.
Люди, достаточно хорошо знавшие своего капитана, понимали, что он говорит то, что думает, и вполне способен, привести в исполнение свою угрозу. Их суеверный страх поддал энергии их усилиям; через четверть часа люки были открыты, и они работали, как негры, перетаскивая копру с «Прекрасной Алисы» на пароход.
Я присматривал за работами, когда капитан Марвин позвал меня на левый борт «Прекрасной Алисы». Старший офицер находился на мостике «Бомариса».
Старый капитан заметил какие-то странные зубчатые следы на палубе и на левом шкафуте.
Следы эти, видневшиеся в бесчисленном множестве, были, очевидно, недавнего происхождения. Я не заметил их во время своего первого осмотра, но это объяснялось тем, что мы взобрались на судно с правого борта и отправились прямо вниз.
— Что это такое по вашему? — проворчал капитан Марвин.
— Несомненно следы топора, — ответил я с убеждением.
— А вот пятна, имеющие такой вид, как-будто была пролита кровь, но затем палубу вымыли, — добавил капитан.
— Похоже на то, что мистер Снелль был прав, в конце-концов, относительно мятежа, — заметил я. — Но куда же девались победители?
— Они там же, где Уэнрайт! — пробормотал старый капитан.
Это был первый намек с его стороны, что он, подобно другим, считает смерть матроса, связанной каким-то образом с тайной «Прекрасней Алисы», а не простым совпадением.
— Оставьте в покое этих бездельников, Уиггинс; они слишком испуганы, чтобы ротозейничать за работой, — продолжал он. — Пойдемте посмотрим шканечный журнал: он может дать кое-какие разъяснения.
Мы отправились в карточное отделение. Шканечный журнал лежал на столе открытый, и мы наклонились над ним.
Особенно интересных записей не было вплоть до той, которая приблизительно совпадала, принимая в расчет разницу в положении, с тем временем, когда «Бомарис» ударило приливною волной.
После обычных подробностей касательно долготы, широты и т. д. запись гласила следующее:
«Во время четвертой склянки первой утренней вахты увидели огромный смерчь милях в двух от скулы правого борта, очевидно, вызванный подводным землетрясением или вулканическим извержением необычайной силы, сопровождавшийся приливною волной, которая разбила на правом борту все лодки, кроме одной, и угрожала опрокинуть судно».
Под следующим числом стояли записи, касавшиеся бури, которая поднялась за приливною волной, а ниже заметка, обратившая на себя наше внимание. Она была написана другою рукой и гласила следующее:
«Шестая склянка первой вахты, то-есть 11 часов вечера. Бауман докладывает, что матрос Мейгар куда-то исчез. Море бушует, волны поднимаются вышиной с гору».
Ниже опять упоминается о Мейгаре, запись сделана через два часа:
«Обыскивали судно; Мейгара не нашли; должно-быть, упал за борт в темноте; буря продолжает свирепствовать».
На следующий день, в то же самое время, была сделана еще запись, представляющая особенный интерес:
«Шестая склянка первой вахты... Доложено, что матрос Робертc пропал. Свирепость бури немного уменьшилась».
Во время четвертой склянки средней вахты опять сделана тревожная запись:
