Шли годы, у счастливой пары родились дети. И вот тогда началась совсем другая сказка. Дети — это наследники, это те, чья кровь так же может открывать Двери. У мага было слишком много врагов, которые жаждали получить возможность путешествия между мирами и теперь у них появился шанс. Даже три шанса — по числу сыновей мага. Стоило им слегка подрасти, и вот тогда и началась та война с Первыми. Её причиной были вы, Ярси, вы — дети Бортана, дети Проводника. Первые не могли справиться с твоим отцом, но вы ещё ни разу не совершали Переходов и оставались слабы, а значит вас можно было использовать, — Ривид не спеша прошёлся перед оборотнем, пытаясь понять, какое впечатление производит его рассказ. Взгляд Ярослава был непроницаемо-холодным, застывшим. Наследник усмехнулся и посмотрел на Радолюба, колдун очень внимательно вслушивался в его слова, казалось куда более внимательней, чем тот ради которого всё это рассказывалось. — Поэтому вы стали их целью. Бортан воспитывал твоих братьев как воинов, но он очень разочаровался, когда понял, что они не унаследовали магической силы. Он был заперт в этом мире и не мог проводить их в другие миры, не мог помочь им набраться силы. Это ещё больше сводило его с ума, он боялся, что его дети попадут к его врагам и тогда те получат доступ к Переходу. И однажды это произошло…. Его сыновья оказались в плену. Тебе повезло, что тебя там не было, Ярси. Твой отец впал в безумие, он разгромил армию противников, но Первые пытались бежать, увозя твоих братьев. Магический удар Бортана накрыл их всех вместе. Не осталось ничего и никого, только пепел.
Ярси закрыл глаза, в памяти снова был дождь, разбушевавшаяся стихия порывами била в окна. Его сердце сжималось от страха и тревоги, но теперь он понимал, что боялся тогда не грозы. Он боялся той боли и обречённой тоски, что увидел во взгляде мамы…
— И это был ещё не конец, в тот день погибли не только твои братья.
— Я знаю, — он посмотрел на Ривида, тот улыбался.
— Знаешь? Знаешь, что твоя мать погибла, защищая тебя от твоего отца?
Капли дождя, нет, не дождя — слёз.
Почему он забыл? Его словно накрыло куполом, отгородившем от всего остального мира. Там снаружи бушевал магический вихрь, там слились воедино две силы, убивавшие друг друга. Их любовь, их боль, их страх погибли вместе… Ты тоже умер отец, умер, как и мама, иначе, как объяснить, что ты позволил уйти своему последнему сыну?
— Тебе нравится эта сказка, Ярси? Твой отец не забыл про тебя, он сделал заказ наёмникам. Они должны были убить последнего, кто способен открывать Двери в другие миры. Бортан помешался на том, что этот мир должен остаться закрытым. А ты разрушил его мечты. Ты сам нам сдался! Сдался ради девчонки! — его губы искривились в презрительной усмешке. — Мне нужна твоя кровь, Ярослав! Кровь данная добровольно, иначе ты очень пожалеешь, что Элена всё ещё жива!
— Добровольно? — его голос стал глухим, отрешённым. Время ничего не лечит, он хотел знать правду, а правда способна убивать.
— Тебе нужна кровь оборотня? — части мозаики вдруг встали на свои места. В сердце шевельнулось странное безразличие к происходящему.
С лица Ривида сползло насмешливое выражение, он побледнел, в глазах мелькнуло понимание. Да, Ярослав способен открыть Двери, но его кровь — это кровь короля Рееты, и любой, с чьей кровью она смешается, станет обитателем мёртвого леса.
Он вдруг хищно улыбнулся, сделал быстрый шаг к пленнику и взмахнул кинжалом.
Оборотень почувствовал колючий холодок. Он узнал его, только теперь он стал другим, не обжигающим, не ранящим, но хорошо воспринимаемым. Серебро. Ярси словно во сне увидел, как быстро опускается рука Ривида, кинжал коснулся его тела, и вонзился внутрь уже существующей в боку начавшей затягиваться раны… Краем глаз он заметил, как дёрнулся Радолюб, как вздрогнул Вик и медленно повернул голову… Перед его глазами поплыл туман, в сознание сверкнули всполохи видений. Яркая зелёная трава, мягко качаются на ветру ветви деревьев, могильные плиты выступают прямо из земли, а где-то впереди находится их фамильный склеп…. Худенький мальчишка идёт по камням кладбищенской дорожки, его плечи вздрагивают от рыданий, но кулаки упрямо сжаты, а в глазах нет и намёка на слёзы. Пустота, холод…
Ривид медленно повернул кинжал в ране, кровь засочилась сильнее, потом крутанул второй раз, удивляясь, что с губ пленника не срывается ни крика, ни стона. Он лишь тихо вздрагивал, но по бледному застывшему лицу нельзя было сказать, что он испытывает боль. Ривид криво усмехнулся и провернул кинжал в ране в третий раз…
