Она для него никакая не женщина. Она для него просто модель. Повод для его замечательных фотографий.
Ей захотелось плакать.
Она выдержит.
Пусть думает, что она крепко спит, ничего не знает, не чувствует.
КЛИК! КЛИК! КЛИК! КЛИК!
Она стиснула зубы и подавила рвущийся на волю всхлип.
Андрей снимал беспрерывно, работал с невероятной скоростью, понимал, что она вот-вот проснётся, а может быть, и уже проснулась. Мгновенно менял крупности, ракурсы.
Объектив фиксировал выхваченные из темноты части обнажённого тела: вытянутые руки, разбросанные на подушки волосы, сжатые бёдра…
Наконец он остановился. Поднял валявшееся на полу одеяло, осторожно укрыл Марину.
Та потянулась, с лёгким вздохом перевернулась на другой бок.
Он прислушался к её дыханию. Оно было ровным, глубоким.
Она не проснулась, всё сработало! Лёгкое снотворное, которое он ухитрился подсыпать ей в воду, безусловно, сделало своё дело. Хотя он заготовил объяснительную речь, но кто знает, как бы она отреагировала, разбуженная посреди ночи. А ведь им ещё работать и работать!
Андрей бесшумно вышел из комнаты.
В коридоре он с облегчением вздохнул, взглянул на часы. Всё вместе, включая съёмку, заняло одну минуту сорок семь секунд.
Марина из-под одеяла следила, как он уходит.
Дождалась, пока за ним закроется дверь, и только после этого дала волю слезам. Ей было горько и стыдно. Какая же она всё-таки дура!
Что она здесь делает?!.
Зачем только она согласилась здесь остаться!
А он небось, довольный, спокойно пошёл спать! Улёгся, счастливый, в свою шикарную постель и сопит в две дырки!
Ему всё равно, что она тут лежит и заливается слезами!
Андрей находился на своём рабочем месте, в своей любимой тёмной комнате, там, где не было ни дня, ни ночи, где всегда горел один и тот же красный загадочный свет.
Он проявил плёнку, дождался, пока она высохнет, и теперь сосредоточенно печатал фотографии, горящими глазами рассматривал появляющиеся под фотоувеличителем изобра жения.
Нет, интуиция не подвела его!
На этот раз ему удалось ухватить что-то по-настоящему ценное. В этих линиях бёдер, груди, плеч, подчёркнутых, выбеленных ярким светом, безусловно, что-то есть! Они очень выразительны, трудно оторваться, хочется смотреть и смотреть!
По крайней мере, одну или две работы он из этой серии выберет. Ему повезло с этой девушкой! Главное, сейчас не останавливаться!
И он обязательно найдёт! Сделает что-то такое, от чего весь мир просто ахнет!
У них нет ни его таланта, ни его чутья, ни такой модели!
Солнечный луч, как несмелый мальчик, осторожно и ласково скользил по обнажённому плечу спящей девушки, по её тонкой шее, неспешно передвинулся выше, остановился на мгновение в ямочке на подбородке, но тут же пополз дальше, заставил вспыхнуть розовым цветом пухлые губы, позолотил щёки, нос и наконец добрался до глаз. Закрытые веки от этого нежного и горячего прикосновения слегка задёргались, затрепетали и… глаза распахнулись.
Марина непонимающим взглядом обвела комнату.
Постепенно сознание её прояснилось, она вспомнила события прошедшей ночи, сердито сжала губы, нахмурилась, и в этот момент почувствовала, как чьё-то жаркое дыхание опаляет её справа. Она повернула голову и тут же резко отпрянула назад.
В нескольких сантиметрах от неё находилась распахнутая, полная острых белых зубов пасть с высунутым красным языком.
Когда прошёл первый испуг, Марина разглядела над страшной пастью пару выразительных, дружелюбно смотрящих на неё карих глаз и с облегчением выдохнула.
Около кровати сидел Чарли, они познакомились вчера, и она его
Марина выпростала руку из-под одеяла, протянула к собаке. Чарли тут же откликнулся на этот жест, щекотно облизал ей ладонь. Марина улыбнулась, подвинулась поближе, стала гладить ему голову.
Чарли заворчал, он не любил, когда это делал кто-то, кроме Хозяина. Изначально, ещё, когда он был маленьким щеночком, Чарли на всю жизнь запомнил, как Хозяин взял его на руки и погладил по голове. Чарли прижал тогда уши, отдаваясь ласке, и таким образом между ними раз и навсегда было установлено настоящее взаимопонимание. Хозяйские прикосновения были
Поэтому сейчас, вместо того, чтобы прижать уши, как он это делал обычно, когда его гладил Хозяин, Чарли нарастающим в груди рычанием дал понять этой Гостье, что ей не следует так поступать.
