– Вот и хорошо, вот и умница! – приговаривал Андрей. – Я скоро вернусь, и мы всё спокойно обсудим. А пока немножко потерпи, о’кей? «Бессмертье – тихий светлый брег… Наш путь – к нему стремленье. Покойся, кто свой кончил бег, вы, странники, терпенье…» – неожиданно продекламировал он. – Это Жуковский. «Певец во стане русских воинов». Хорошая вещь. Он призывает странников к терпенью. Но когда читаешь вслух, получается, что они – «странники терпенья». Мне так даже больше нравится. Знаешь, если всерьёз вдуматься, мы ведь все странники терпенья… Впрочем, ты этого пока не понимаешь.
Он ободряюще подмигнул ей и ушёл в дом.
Марина непроизвольно сделала пару шагов вслед за ним и остановилась. Цепь, прикованная наручником к её правой руке, позвякивая, тащилась за ней. Возмущённый Чарли снова несколько раз тявкнул.
Марина завернула за угол. Сквозь большое окно увидела, как Андрей подошёл к музыкальному центру, стоявшему в гостиной, включил его и до предела повернул ручку громкости.
Из дома, заглушая все остальные звуки, понеслась музыка. Это были «Времена года» Вивальди. Чарли навострил уши, уселся, стал слушать, чуть склонив голову набок. Марина посмотрела на него, поняла, что происходит. Андрей включил музыку на тот случай, если она вздумает чем-то здесь шуметь, попытается привлечь внимание.
Она вдруг почувствовала, что внутри неё сжалась какая-то пружина. Что ж, раз он так с ней обращается, то получит всё, что ему причитается. Он плохо её знает, этот фотограф, если думает, что с ней можно так поступать!
Она ему покажет, на что способна. Она что-нибудь придумает!
Андрей вышел из дома, бросил взгляд на неё. Вид у него был несколько смущённый.
– Успокоилась? Умница. Я скоро вернусь. Всё будет хорошо, я обещаю! Пока, Чарли!
Он быстро пересёк двор, сел в машину и уехал. Ворота за ним медленно закрылись, отрезая от Марины большой, оставшийся за ними мир. А её мир размещался теперь только внутри этого высокого забора.
Она переглянулась с сидящим неподалёку Чарли.
Для начала она попыталась выдернуть руку из наручника. Ей показалось, что он довольно свободно болтается на её запястье. Её тонкая узкая кисть при определённом усилии должна проскользнуть в отверстие. Но она ошиблась. Сколько ни пыталась, сколько ни сжимала зубы от боли, рука всё равно застревала: мешал большой палец.
Марина, таща за собой цепь, бросилась в дом, в ванную. Чарли побежал следом.
Но и мыло не помогло. Она только ободрала себе кожу.
Хорошо, это не сработало. Значит, надо позвать на помощь!
Она поспешила в спальню, но и там её ждало разочарование. Айфон бесследно исчез с прикроватной тумбочки. Остался только воткнутый в розетку провод подзарядки. Пропал и обычный, стоявший на столике телефон. Мало того, сколько она ни бродила по дому, ни одного телефонного аппарата нигде не обнаружила – ни в гостиной, ни в кухне, ни в спальнях. Дверь в кабинет Андрея оказалась вообще запертой, хотя она не помнила, чтобы там был телефон. А может, и был, она просто не обратила внимания, когда заходила туда. А вот в гостиной даже остался длинный телефонный провод, торчащий из стены. Только без телефона на другом конце провода.
Марина горько усмехнулась. Он всё предусмотрел. Даже перестарался. Всё равно она ничего не смогла бы сказать в обычный телефон, если бы и дозвонилась кому-нибудь.
Ну конечно, как она сразу не догадалась! Ей всего-то надо перелезть через забор. Уж как-нибудь она это сможет.
Марина, волоча цепь, выбежала во двор, на секунду приостановилась, чтобы определить, где самое короткое расстояние, и бросилась к забору. Чарли, в ажиотаже от гремящей на весь двор музыки, весело лая, бежал рядом.
Однако и тут ничего не вышло. Сколько она ни вытягивала цепь, самое короткое расстояние всё равно оказалось слишком большим. До забора ей не хватало самую малость, но он был недосягаем.
Но ведь там за забором пустырь, где люди паркуют свои машины.
Нужно просто привлечь их внимание.
Марина помчалась обратно в дом, притащила оттуда стул, залезла на него. Забор был теперь почти вровень, возвышался разве что на каких-то десять – пятнадцать сантиметров. Она начала подпрыгивать на стуле, взмахивая над собой руками.
Но никто не заметил. А может, там никого и не было. Она устала, при очередном прыжке оступилась, чуть не свалилась со стула. Тяжело дыша, села на него, пытаясь понять, что теперь делать. Чарли сел рядом, глядел на неё восторженными глазами. Ему нравилась эта игра.
