Он встал, взял фотографию в руки, поднёс к окну, повернул её вертикально, как дома, и опять долго и внимательно разглядывал её. Потом подошёл к большому шредеру, уничтожителю бумаг и документов, стоявшему рядом со столом, и медленно стал опускать фотографию в прорезь. Шредер заработал, заурчал, энергично поглощая снимок.
Андрей с угрюмой усмешкой наблюдал, как исчезает его шедевр. Шредер сожрал сначала одна женскую руку, потом вторую.
Андрей подпихнул в прорезь остаток фотографии и резко отвернулся. Шредер поурчал ещё несколько секунд и замолк.
Андрей резко отвернулся, растерянно озираясь вокруг. Взгляд его быстро перебегал с одной фотографии на другую.
«Нет, ребята, всё не так», – пел когда-то Высоцкий. Прав был поэт, надо заметить.
Вот, например, этот старинный натюрморт, висящий на стене в изящной рамке. Когда-то он переснял его, обработал, придал ему суперсовременный вид. Старый, никому не интересный натюрморт превратился в стильную фотографию.
Вот именно, что ничего. Это просто упражнение в ремесле. Не имеет никакого отношения к искусству. Это же не авторская работа. И зачем она здесь висит, вообще непонятно. Нечего ей здесь делать. А вот рамка хорошая. Рамка пригодится.
Андрей снял натюрморт со стены, вынул из ящика стола отвёртку, начал раскручивать рамку, чтобы достать фотографию. Он торопился, вместо того чтобы сначала отвинтить шурупы, а потом уже вынуть освободившиеся распорки, стал с помощью отвёртки вытаскивать распорки сразу. Стекло конечно же треснуло, он сильно порезал указательный палец, кровь аж брызнула на фотографию.
Андрей замер, глядя прямо перед собой расширенными глазами.
БАХ! БАХ! БАХ!
Марина из последних сил взмахивала лопатой, тяжелевшей с каждой секундой. Чарли уже не лежал, он стоял с оскаленной мордой, сердитое рычание вырывалось из его пасти. Но Марина ничего этого не замечала.
БАХ! БАХ!
Чарли напрягся, приготовившись броситься на безумную гостью. Он должен положить конец этому кошмарному звуку!
БАХ!
Лопата выпала из ослабевших рук Марины. Подлетевший Чарли тут же схватил её за черенок и поволок прочь.
Марина, тяжело дыша, поплелась обратно в дом. Сил у неё больше ни на что не оставалось. Руки болели, по лицу струился пот. Никто её не услышал, никто не придёт на помощь.
Она медленно, с трудом поднялась на второй этаж, пошла в ванную. Умыла потное, раскрасневшееся лицо. В ужасе посмотрела на себя в зеркало.
Разве эта измождённая, коротко стриженная девушка с тёмными кругами под глазами – это она?!. Как же она изменилась за какие-то два дня! Нет, это, наверное, не она, это какое-то другое, незнакомое ей существо…
Она почувствовала, что ей надо лечь, иначе она сейчас потеряет сознание.
Неизвестно, что лучше в её ситуации.
Марина вышла из ванной. Проходя мимо окна, мельком взглянула туда и замерла. В конце пустыря появилась женщина.
Похоже на то. Судя по всему, женщина направлялась именно к «ауди». Это была высокая, элегантно одетая блондинка. Она явно торопилась, шла широкими шагами, полы плаща развевались от быстрой ходьбы.
Бумажный самолётик по-прежнему лежал на краю капота. Марина даже могла разглядеть буквы «…МОГИ…» на его крыле.
Блондинка на ходу достала ключи, нажала на кнопку брелка. Ни на секунду не задерживаясь, она небрежным движением смахнула самолётик с капота и села в машину. Ещё через несколько секунд «ауди» умчалась, подняв столп пыли. При этом заднее правое колесо её проехалось по самолётику, превратив его в грязный кусок втоптанной в землю бумаги.
Марина судорожно глотнула воздух, останавливая рвущийся наружу всхлип.
Она машинально посмотрела во двор, где Чарли по-прежнему ожесточённо грыз рукоять лопаты. Он лежал рядом с каменной шашлычницей, прячась в её тени.
А что это там лежит на краю шашлычницы?
Что же она, дура, не заметила их раньше?! Спички – вот её спасение!
Ну, конечно, ей нужен пожар! Настоящий пожар, который будет виден отовсюду. Тогда приедут пожарные, и её освободят!
